Война демонов - Антон Грановский

Он хотел подняться, но передумал и снова грузно опустился на скамейку.

– Нет его боле! – резко выпалил он. – Нет, разумеешь?

Княгиня закусила губу.

– Не верю я тебе.

– Не веришь? Я показал тебе труп! – рявкнул, побагровев, князь. – Убили твоего Первохода! Самоха убил, ясно!

Наталья нахмурилась и медленно покачала головой.

– Все одно не верю. Лжешь ты. А не ты, так твой Самоха. – Наталья надменно усмехнулась. – Чтоб такой мелкий шкодник, как Самоха, да убил Глеба-Первохода? – Она вновь качнула головой. – Ни в жизнь не поверю.

– А я говорю тебе – убил!

Наталья отвернулась к окну.

Егра облизнул губы и хотел что-то сказать, но вдруг задумался. Долго сидел в задумчивости. Потом взял посох и тяжело поднялся с табурета.

– Дура ты, Наталья, – с грустью проговорил он. – Даже если Первоход жив, не будет тебе с ним счастья. Он кто? Ходок! Конченый человек. А я, коли боги не отвернутся, стану владыкой полумира. И ты со мной. Править будешь, Наталья! Полумиром править!

– Не хочу. Не хочу ни править, ни владычествовать. – Наталья прижала руки к груди и с болью в голосе проговорила: – Я любить хочу, Егра. Любить и быть любимой.

По усталому лицу князя пробежала тень.

– Что ж мне сделать, чтобы ты меня полюбила? – спросил он. – Первохода из земли выкопать?

Княгина не ответила.

– Ох, коли б это помогло… – вздохнул Егра. – Выкопал бы… Сам… Голыми руками.

Он помолчал, затем сказал:

– Ладно. Вернусь из похода – поговорим. А пока прощай.

Егра повернулся и, постукивая посохом, грузно зашагал к двери. Но у самой двери остановился и глянул на княгиню через плечо.

– А ежели он тебя не любит? – спросил он. – Что тогда?

Княгиня посмотрела на князя, и он увидел, что все ее лицо осветилось. Она прижала руки к груди и выдохнула, не веря своему счастью:

– Значит, все-таки жив!

– Тьфу ты, – рассердился Егра. – Да не жив он! Сдох, как пес! В овраг его кинули и дрянью забросали! Так забросали, что не выкопаешь!

– Жив, – прошелестела одними губами Наталья. – Сердцем чую – жив.

Егра еще немного постоял у двери, с глухим, озлобленным отчаянием глядя на жену, потом повернулся и вышел из Натальиных покоев.

2

Полчаса спустя сидел Егра в своем любимом расписном кресле из резного дуба, крытом мягкими подушками и пушистым персидским ковром, и беседовал с атаманом Самохой.

– Смотри, – говорил он атаману, – теперь на тебе моя спина. Коли недоглядишь, враги мне в спину нож воткнут.

– Буду смотреть, княже, – заверил его атаман Самоха, рассевшийся на лавке.

– Коли живым из похода вернусь, награжу, – пообещал Егра. – Злата дам столько, сколько унести сможешь. И серебра – два раза по стольку же. – Князь поднял голову и негромко позвал: – Велигор! Велигор!

Советник Велигор вошел в палаты и поспешно откликнулся:

– Да, пресветлый князь!

– Вели принесть вина и закусок! Трапезничать хочу и гостя своего попотчевать!

Самоха облизнулся, предвкушая вкусное княжье брашно, но из вежливости проговорил:

– Княже, стоит ли теперь, в неурочный час?

Лицо Егры помрачнело.

– Здесь часом распоряжаюсь я и сам решаю, урочный он или нет! – холодно и зло отчеканил князь.

Самоха поспешно склонил голову и смиренно проговорил:

– Прости, княже. Не подумавши ляпнул. Ты – хозяин всему, и даже самому времени.

Велигор повернулся и зашагал из палат. Вскоре советник вернулся, неся на руках тяжелый серебряный поднос с вином, кубками и яствами. Велигор поставил огромный поднос на парчовую скатерть.

– Что ж сам? – удивился князь. – Мог бы холопам приказать.

Велигор улыбнулся:

– Угодить тебе хочу, княже. Не скоро, я чай, увидимся.

Князь проницательно прищурил глаза.

– Не советник у меня, а красна девка, – насмешливо проговорил он.

Тощий Велигор нахмурился и отчего-то побледнел. Князь расценил это по-своему.

– Ладно, не обижайся, – примирительно произнес он. – И впрямь ведь надолго расстаемся. Не на день и не на два. Расставляй свои блюда.

Ловко расставил советник кубки для вина, блюда с жареной свининой, белым хлебом, яйцами перепелов, овсяной цежой и запеченными в бересте щуками – пузатыми, икряными.

Атаман Самоха смотрел на эти прелести жадными, голодными глазами. В своем стане он привык питаться обильно, но просто, и весь его рацион состоял лишь из мяса, сушеных яблок да сухарей.

– Наполни кубок, Велигор, – попросил князь. – Выпьем.

Советник взял кувшин и наполнил серебряный, украшенный самоцветами кубок доверху. Самоха протянул руку к кубку, но Велигор нечаянно задел кубок локтем, и тот упал на пол.

– Ну вот! – сердито воскликнул князь. – Пошто вином полы моешь?

– Отдадим часть пития богам – во благо князя Егры и его дружины, – спокойно ответил на это Велигор.

Егра посмотрел на своего советника удивленно. Плескать вино на пол было у князя не принято. Атаман Самоха похлопал глазами и неуверенно пробормотал:

– Так ведь не капище тут.

– Где князь, там и боги, – назидательно проговорил Велигор. – А ты впредь поперек князя не лезь. Первый кубок завсегда княжий.

– Полно тебе, – примирительно и устало произнес Егра. – Не до очередности мне сейчас.

Велигор взял кувшин и вновь наполнил серебряный кубок. Протянул его князю.

– Выпей, князь!

Егра, сидевший мрачно и молчаливо, взял кубок и поднес его к губам. Пил он долго и сосредоточенно. А когда поставил кубок на скатерть, тот был уже пуст.

– Налей теперь Самохе, – сказал Егра. – Он – моя спина и мой тыл. Коли захочет гиблая нечисть мне пинка дать, он свой зад подставит. Подставишь, Самоха?

– Подставлю, княже! – с воодушевлением ответил атаман. – И говорить нечего!

– Ну, смотри, – небрежно проронил князь.

Велигор наполнил вином второй кубок, и Самоха выпил. Князь взял третий кубок и поставил перед Велигором.

– Ну а теперь выпей и ты.

Советник послушно наполнил кубок и поднес его к сухим губам. Егра откинулся на спинку кресла, прислушался к возбужденным голосам дружинников, доносившимся со двора, и задумчиво проговорил:

– Прав ли я в тяжкой борьбе своей?

– Прав, княже, – твердо ответил атаман Самоха. – Точно прав. Побей Голядь и примкнувших к ним дикарей. Великое дело для княжества сделаешь.