Сияние богов - Антон Грановский

Глеб долго брел по поселку, почти не разбирая дороги. От переполнявших его чувств и мыслей он был как пьяный. Все, что ему сейчас было нужно, – это уединенное место, где он смог бы хорошенько все обдумать.

В конце концов такое место нашлось – на окраине поселка, в паре верст от сизой полосы леса, возле старого, давно заброшенного и заваленного камнями колодца.

Усевшись на замшелый камень, Глеб сжал кулак и тихо пробормотал:

– Я не могу… Это неправильно… То, что я собираюсь сделать, неправильно.

Первоход обхватил виски ладонями и долго сидел так молча. Потом разомкнул губы и прошептал:

– Мне кажется, что я схожу с ума. Но что, если… Что, если он и вправду Сын Божий? Я понимаю, как глупо это звучит, но… Но что, если это правда?

Долго еще сидел Глеб на камне, беседуя сам с собой. И чем дольше он размышлял, тем тревожнее и тяжелее делалось у него на сердце. В конце концов, поняв, что больше не может оставаться наедине со своими мыслями, Первоход вскочил с камня и двинулся обратно к людям.

Совершенно подавленный и потерянный, он медленно брел по поселку. Всюду царили порядок и уют. Ровные заборчики, уютные, чисто выметенные дворы, аккуратно развешанные для просушки рыболовные сети.

«Да что же это я?… – Глеб рассеянно улыбнулся. – Ведь надо радоваться, а не горевать! Не я ли в юности мечтал отправиться на две тысячи лет в прошлое, чтобы увидеть Его пришествие, быть свидетелем чудес, которые Он вершил? Не я ли считал апостолов идиотами за то, что они смотрели на Него своими глазами, видели Его и все равно сомневались? А теперь я сам поступаю, как когда-то они! Еще немного, и я захочу вложить персты в Его отверстые раны, как сделал это придурок Фома!»

Остановившись возле одного из домов, чтобы перевести дух и прийти в себя, Глеб засмеялся. Внезапно он почувствовал себя всепоглощающе счастливым.

«Значит, Он есть! И значит, все не зря! Весь наш мир не зря!»

Глеб снова тихо засмеялся. Он уже собрался идти дальше, но тут взгляд его упал на окно ближайшего дома. И смех оборвался, застряв у него в глотке.

Нет, Господи… Только не это…

Глеб увидел нечто такое, отчего волосы у него на голове зашевелились и встали дыбом. Посреди комнаты стоял стол, а на нем лежало нечто ужасное – черное, сгнившее, раскисшее, покрытое плесенью. В грязных тарелках шевелились огромные, отвратительные насекомые, похожие на тараканов. Но самое страшное было не это.

Возле стола, в профиль к окну, стояли и беседовали два существа, омерзительнее которых Глеб не встречал даже в Гиблом месте. Лица у них были темными, скукоженными и блестели гнойной влагой, как размоченные в молоке сухофрукты. Глаза были лишены век и торчали из полусгнивших впадин, как белые, студенистые шарики. Черные языки, вывалившиеся изо ртов, неуклюже шевелились между изорванными губами в такт словам.

А на стене… (Глеб почувствовал, как к горлу подступает тошнота.)…На стене, вверх ногами, висело освежеванное человеческое тело, с отрезанной головой и жуткими обрубками вместо кистей рук.

Несколько секунд Первоход смотрел в окно, оцепенев от ужаса и не в силах поверить своим глазам. А потом оконное стекло потемнело, словно его заволокло изнутри черным дымом. Глеб сжал кулаки и пошел к двери, намереваясь выяснить все до конца.

Стукнув по двери кулаком, он нащупал под плащом ольстру и стал ждать. В избе послышался какой-то шум, потом звук шагов, и, наконец, дверь открылась. На пороге стояла пожилая, полная, розовощекая женщина в белом чепчике. Она улыбнулась Глебу и вопросительно на него посмотрела.

Глеб, приготовившийся к тому, чтобы увидеть нечто ужасное, облегченно вздохнул.

– Не дадите ли попить воды? – с улыбкой проговорил он.

– Конечно. Проходи, странник.

Женщина посторонилась, впуская Глеба в дом. Он на секунду замер у порога (перед глазами у него пронеслось ужасное зрелище, виденное в окне), а затем взял себя в руки и вошел в дом.

«Только бы все, что я заметил в окне, было видением, Господи! Только бы все это оказалось бредовым видением!»

На лавке перед столом, накрытым белой, расшитой цветами скатертью, сидел пожилой мужчина в чистой, длинной рубахе. Он улыбнулся и кивнул Глебу. Глеб кивнул в ответ.

В доме царил идеальный порядок. Полы были выскоблены и вымыты. На половичках – ни соринки. На белой скатерти стола стояли широкие деревянные тарелки с белым хлебом, яблоками и душистым сыром.

– Держи, странник!

Женщина подала Глебу деревянный ковш с водой. Ходок поднес ковш к лицу и осторожно понюхал. Вода. Хорошая чистая вода. Сделав несколько глотков, Глеб передал ковш женщине.

– Спаси вас Бог, – поблагодарил он.

– И тебя тоже, милый. Пообедаешь с нами, чем Бог послал?

– Благодарю, но я недавно обедал. – Сказав это, Глеб на всякий случай покосился на стену. Никакого освежеванного тела он там не увидел. На стене висел длинный, чистый мужской кафтан.

Глеб снова почувствовал огромное облегчение.

– Спаси вас Бог! – снова поблагодарил он и повернулся к двери.

И в этот самый миг Глеб уловил краем глаза какое-то быстрое движение на полу. Он почувствовал, что задыхается. Мерзкое насекомое, похожее на огромную мокрицу, быстро перебирая лапками, скользнуло в щель между половицами.