Протокол вскрытия - Анна Орлова

— Простите, господин инспектор, — Амунди принял самый смиренный и почтительный вид. Точнее, попытался принять. Смиренный медведь — это оксюморон. — Дела для вас.

Он протянул Эрингу кипу папок.

— Это все мне? — кисло спросил приятель и примостился на моем столе. Бегло пролистал и возмутился: — Дядя что, свихнулся? Опять эта белиберда?!

— Какая? — вздохнула я, присев с чашкой на подоконник.

Эринг хрустнул печеньем, не отрываясь от бумаг.

— Так, что тут у нас? Целая деревня, пострадавшая от «хельской лихорадки».

— Чушь, — прокомментировала я. — Обычная просовидная сыпь, может быть что угодно, от экземы до сифилиса. Дальше.

— Угу, — Эринг потер лоб и скривился. — Эти идиоты пишут в ИСА, вместо того, чтобы вызывать врача. Дальше водные девы, которых видели местные мужчины на дальнем хуторе.

— Сколько они перед этим выпили? — скептически спросила я. — Не морочь мне голову!

— Я не морочу! — возразил он. — От меня требуют это расследовать! И еще кучу всякой чуши.

— Например? — заинтересовалась я.

Если уж Эринг признает, что это чушь, а не мистика…

— Например, есть заявление о пропаже почтенной матери семейства. Муж утверждает, что его жена — прекрасная эльфийка, которая проникла в дом с солнечным лучом, вышла за него замуж, родила семерых сыновей и тем же путем исчезла!

— Надеюсь, ты быстро выяснишь, куда муж зарыл труп, — заметила я, принимаясь за второе печенье.

— Я выяснил, — скромно прогудел Амунди.

— Молодец! — скупо похвалил Эринг и бросил очередную папку на стол. — Йотун, как с ума все посходили! Такое впечатление, что половина горожан решила поубивать вторую из-за наследства, семейных склок и дурацких обид.

— Хм, — глубокомысленно заметила я.

Эринг уныло махнул рукой. Он выглядел расстроенным, а это с ним случалось нечасто.

— Пропаганда абортов, групповухи и наркотиков. Борцы за избирательные права женщин. Куча всяких сект. И все это надо расследовать!

— Расследуй, — я собрала грязную посуду. — Я в тебя верю.

— Злая ты! — надулся Эринг. Потом немного оживился: — Кстати, у нас завелась колония нудистов. Представляешь?

— Это еще кто такие? — из вежливости спросила я.

— Типы, которые не признают одежду, — ухмыльнулся Эринг. — Они обжили одну бухточку на побережье.

— Купаются голышом? — изумилась я. — По-моему, в Хельхейме для этого холодновато. Разве что в гейзерах.

— Не-а, — он помотал вихрастой головой. — Вообще голышом ходят. Постоянно.

— Они там еще не вымерли от переохлаждения? — Поинтересовалась я, справившись с удивлением. — В наших условиях это прямой путь к пневмонии.

— Как ни странно, пока все живы. — Эринг сжевал последнее печенье и встал. — Ладно, мне надо работать.

* * *

За пару часов я успела привести в порядок уйму документации. Поговаривали о внеплановой проверке, а я — женщина-доктор — для добропорядочных граждан была бельмом на глазу. Или, скорее, фурункулом на ягодичной мышце. Так что проверяли меня строго, приходилось содержать дела в идеальном порядке.

Когда в морг заглянул дежурный, я уже с трудом держала ручку. Уф! Доконал меня этот отчет о расходе препаратов.

— Вас господин начальник вызывает! — сообщил молоденький полицейский, стараясь не смотреть по сторонам и дышать ртом.

Надо же, какие мы нежные.

— Сейчас буду, — пообещала я, радуясь возможности немного передохнуть…

В кабинете дорогого начальства можно было играть в прятки среди бумажных завалов и табачного дыма. При моем появлении господин Корп торопливо спрятал что-то в стол и буркнул:

— Стучать надо!

Проигнорировав упрек, я помахала рукой, разгоняя клубы дыма.

— Здравствуйте, господин Корп. Вызывали?

— Да, — вздохнул он. — Здравствуй. Присаживайся.

От него попахивало коньяком и потом. Похоже, Ворон сегодня ночевал прямо тут, на кушетке. Из-под диванной подушки предательски выглядывал носок. Одежда мятая, выбрит кое-как, глаза красные.

Надо думать, Эринг гордился бы моей наблюдательностью. Интересно, что у Ворона стряслось? Неужели так много работы?

— Регина, — начал он мрачно, — у меня к тебе серьезный разговор.

— Уже боюсь, — пробормотала я лишь наполовину в шутку. Такое вступление не сулило ничего хорошего.

Начальник зыркнул на меня из-под бровей. О, этот фирменный взгляд, призванный устрашать подчиненных!

— Это не игра, — заметил господин Корп, постукивая пальцами по столешнице.

— Конечно, — согласилась я с показным смирением.

Раз Ворон решил выклевать мозг, лучше не сопротивляться. Особенно когда он в настолько дурном настроении.

— Регина! — повысил голос он и хлопнул ладонью по столу. Малахитовый письменный набор подпрыгнул и зазвенел. — У меня была твоя мать.

— Просила меня отшлепать? — не выдержала я. Прикусила язык, но поздно.

Корп выглядел так, словно у него разом заболели все зубы, а я уже занесла щипцы, готовясь их выдрать.

— Просила повлиять на тебя, — ответил он сухо. — Ты ведь понимаешь, что положение у тебя шаткое? Я согласился взять женщину-патологоанатома…

— Да-да! — перебила я, закипая. — Я вам чрезвычайно благодарна и все такое. Но при чем тут это?

Насчет благодарности — это не преувеличение. Женщин-медиков в патриархальном Хельхейме до сих пор единицы. А женщина-патологоанатом вообще единственная. Я!

Отказать мне в приеме на учебу не могли — с посвящением Хель не шутят. Разве что убедить меня саму отступиться. По правде говоря, пытались не раз и не два. Так что университет я закончила. Однако диплом не гарантировал трудоустройства, и я почти год промыкалась в попытках устроиться на работу хоть куда-нибудь, в любую дыру. Так что вакансия в Ингойе оказалась для меня даром богов. Во всяком случае, так я считала до сих пор.

Корп тяжко вздохнул.

— Регина, я знаю, что на материке нравы мягче. Но у нас незаконнорожденный ребенок — это скандал. Аборт тоже не выход, — он сделал паузу, давая мне осознать. — Не делай глупостей, хорошо?

Разумеется. Ведь за аборт у нас положено пять лет тюрьмы. Хотя мне об этом вряд ли стоит беспокоиться. У меня, хм, свои методы.

— Разумеется, — согласилась я. — Только…

Начальник устало потер лоб и выдал, словно бросаясь с обрыва:

— Поэтому вам с Эрингом надо пожениться!

— Нам — что? — переспросила я.

Может, ослышалась? Или в кофе что-то подмешали? Потому что если я все правильно поняла…