Похищенный трон - Гарри Тертлдав

День выдался облачный, пасмурный, валил снег, видимость была никудышной. Он вполголоса выругался. Люди Смердиса явно не спешили. После известия, переданного вассалом, Абивард так и рвался в бой.

Рядом с ним на стене появился Шарбараз.

— Я слышал, подняли тревогу, — сказал законный Царь Царей. — Чего ждем?

— Гостей, — ответил Абивард. — Сколько и когда именно, не могу сказать, но гости эти — из нежеланных.

— Мы же предполагали, что это случится. — Шарбараз закусил губу. — Но Смердис действует быстрее, чем мы предполагали. Я не ждал, что меня начнут осаждать в этой крепости, прежде чем у меня появится свое войско, достаточно сильное, чтобы противостоять узурпатору.

— Да, — рассеянно отозвался Абивард и показал рукой:

— Думаешь, это они или просто стадо?

Шарбараз, прищурившись, посмотрел туда, куда указывала рука Абиварда:

— Должно быть, у тебя глаза получше моих… Хотя, постой, я вижу, на что ты показываешь. Боюсь, это не овцы и не коровы. Это всадники.

— И я так думаю. — В солнечный день Абивард был бы в этом более уверен: солнце сверкало бы на наконечниках копий, конской упряжи и кольчугах. Но сама целенаправленность движения далеких точечек сказала ему все, что необходимо было знать.

— Их не так много, — после небольшой паузы заметил Шарбараз.

— Да. Всадник, сообщивший о них, сказал, что это небольшой отряд, — отозвался Абивард. — Похоже, он прав. — Он посмотрел на приближающихся всадников. — И позади них я никого не вижу.

— Я тоже. — Шарбараз произнес эти слова с возмущением, будто считал, что Смердис ведет игру не по правилам. — На что он надеется, посылая мальчишку, нет, сосунка-младенца вместо мужчины?

— Если бы я знал, сказал бы, — ответил Абивард. — Правда, полагаю, что через полчаса мы все узнаем.

Царские солдаты придержали коней у подножия холма, на вершине которого угнездилась крепость. Кое-кто из жителей городка укрылся в крепости до того, как Абивард приказал затворить ворота. Остальные изо всех сил старались казаться невидимками.

Один из воинов подъехал к крепости с побеленным щитом, подняв его в знак перемирия. Он зычным голосом спросил:

— Правда ли, что здесь поселился Шарбараз, сын Пероза?

Абивард узнал этот голос мгновением раньше, чем лицо.

— Не твое дело, Заль! — прокричал он в ответ. — Независимо от ответа на твой вопрос, не думаешь ли ты, что я впущу вас снова после того, как вы со мной поступили, когда явились сюда в прошлый раз?

Заль ответил широкой улыбкой, в которой не было и намека на стыд:

— Я просто выполнял приказ. Но думается, у меня есть с собой вещица, которая откроет мне ворота.

— Да ну? Поверю, только когда увижу.

— Хорошо, что погода стоит холодная, — заметил Заль, запуская руку в седельную суму. — Не то оно смердело бы куда больше.

Абивард не понял смысла этих слов, пока царский воин не поднял за волосы отрубленную голову, которая, как он и говорил, была отнюдь не первой свежести, но до недавних пор несомненно украшала собой плечи достославного Мургаба.

Чуть не давясь, Абивард проговорил:

— Ты хочешь убедить меня, что ты за Шарбараза, а не против него?

Рядом он услышал шепот Шарбараза:

— Чья это голова?

— Смердисова сборщика налогов, того самого, что вынудил меня отдать восемь с половиной тысяч аркетов для дани хаморам, — прошептал Абивард в ответ. Потом громко обратился к Залю:

— Так что скажешь?

— Конечно, я на стороне величайшего! — прокричал Заль. — Как и ты, я служил Смердису, полагая, что Шарбараз и впрямь отрекся от престола. Потом я с моим отрядом наткнулся на гонца, который вез из Налгис-Крага известие, что Царь Царей — настоящий — бежал из заточения. Это все меняло. Я избавился от гонца, а потом и от этого, — он поднял голову Мургаба чуть повыше, — но часть оставил, чтобы, Бог даст, убедить тебя, что я не подосланный убийца.

— Наткнулся на гонца, говоришь? Если это так, то сюда ты отнюдь не спешил, — ответил Абивард. Заль покачал седеющей головой:

— Не правда твоя, юнец. Я был очень далеко отсюда, на юге, направлялся в Машиз, когда этот тип догнал меня. Скорее всего, Смердис, хмырь хмырей, и слыхом не слыхивал, что настоящий Царь Царей на свободе.

Абивард с Шарбаразом переглянулись. Коли так…

— Но это не будет продолжаться вечно, — сказал Абивард.

— Не будет, — согласился Шарбараз. — Однако Господь отвернется от нас в омерзении, если мы не воспользуемся этим обстоятельством наилучшим образом.

— Эй, вы там что, весь день языками чесать будете? — сердито спросил Заль. — Или все же откроете ворота, чтобы я мог въехать и поговорить с вами, не ревя, как бык на лугу?

— Открыть ворота! — приказал Абивард стражникам, а Залю сказал:

— Въезжай — но только ты один. Я еще не забыл, что случилось в прошлый раз, когда ты ввел свое воинство в мою крепость.

— Хотел бы я вернуть тебе твое серебро, да только эта тварь, — Заль поднял голову Мургаба, — уже успела отправить его в казну. Теперь ты можешь вернуть свои денежки только одним путем: отбить вместе с казной.

Он въехал в открывающиеся ворота под прицелом лучников, стоявших на стенах и во дворе. Абивард нервно переминался с ноги на ногу. Все воины у подножия холма были закованы в железо, как и их кони; Царь Царей, даже если ныне он и стал хмырем хмырей, как назвал его Заль, мог позволить себе озадачить целое полчище кузнецов превращением полосок железа в проволоку, а проволоки — в кольца. Если они на всем скаку рванутся в крепость, то могут проскочить, прежде чем захлопнутся ворота.

— Величайший, тебе разумнее оставаться на стене или на ступенях, куда не дотянуться копьем.

— В одном смысле разумнее, а в другом — нет. — И, не сказав более ни слова, Шарбараз поспешил вниз по лестнице. Он как-то говорил — а Абивард видел, к отчаянию своему и всего Макурана, — что его отец Пероз имел обыкновение сначала ударить, а потом уже задавать вопросы. В этом Шарбараз был весь в отца.

Заль соскочил с коня. Хоть и немолодой, он был гибок и проворен. Не обращая внимания на слякоть во дворе, на свою накидку и доспехи под нею, он простерся ниц перед Шарбаразом, ударившись лбом о булыжник.

— Поднимись, добрый человек, — сказал Шарбараз. — Ты Заль, сын Синтрока, один из начальников царской стражи в Машизе?

— Так точно, величайший. — Судя по изумленному голосу, он был потрясен тем, что Шарбараз знает его имя. На Абиварда это тоже произвело впечатление, хотя и не очень удивило. Он уже знал, какая у Шарбараза великолепная память.

Шарбараз сказал:

— Когда весть о том, что я жив, распространится, сколько еще боевых командиров откликнутся на мой зов?