Долина Прокопиев - Пирс Энтони

Ветошка неожиданно вынырнула на поверхность.

– Ох, прости Эхс, я думала, пиявка прицепилась или что-то такое. Все хорошо.., тропинка здесь, внизу. Спускайтесь.

И старушкина голова вновь исчезла под водой.

– Слушай, а ведь волосы у нее сухие, – указав пальцем туда, куда провалилась старушка, удивленно произнесла Роза.

Эхс молча окунул руку в речку. Рука осталась сухой.

Дойдя до места, где тропа обрывалась, Эхс нырнул в воду. Он задержал дыхание, ожидая погружения. Но вместо этого его тело перекувыркнулось и ступни приклеились к изнанке плавучего листа кувшинки. И Эхс понял, что торчит вверх ногами в этой самой реке – не реке.

Он проверил, может ли дышать, и все оказалось в порядке, даже какая-то рыбешка проплыла мимо, но вода.., это была не вода, а воздух!

Эхс посмотрел вверх и увидал ножки Розы.

Очень красивые ножки…

Тут Роза прыгнула вниз и оказалась рядом с ним. Тоже вниз головой!

– Осторожно, – сказала она. – А то провалимся сквозь воздух и улетим неизвестно куда.

И Эхс очень осторожно переставил на соседний лист кувшинки одну ногу, потом вторую. Как оказалось, эти листья не имели стеблей. Они просто висели в воздухе, поддерживаемые таинственной силой.

Так они двигались, переходя с одного листа на другой. Наверное, это были не просто листья, а липучки. Нога, прикасаясь к ним, приклеивалась, правда, лишь на секунду, но этой секунды хватало, чтобы шагнуть дальше. Но тут то ли липучка попалась изношенная, то ли Эхс просто оступился, только он вдруг полетел вниз головой – а-а-а.., бух!…

…Эхс осторожно приоткрыл глаз, потом другой и понял.., что сидит на земле. Твердой, настоящей!

А где же Роза? Где Ветошка?

Только он об этом подумал, как обе приземлились рядом.

– Прах побери всех этих колдунов! – заохала Ветошка, потирая ушибленную спину.

– А у вас тут все интереснее и интереснее! – восторженно сообщила Роза. – Ни в одном сне не приснится!

У Эхса чуть не сорвалось с языка, что он и сам в этом мире такого еще не видывал. Хотя, с другой стороны, бывалым путешественником его не назовешь.

Тропинка наконец, как будто утихомирившись, повела их прямехонько, точнехонько на север. Но ее умеренности и аккуратности ненадолго хватило.

Неожиданно Эхс увидел, что навстречу ему идет.., он сам? Эхс оторопел, но тут же понял – это зеркало? Тропу перегородило зеркало, а значит, перед ним не продолжение тропы, а ее отражение.

Эхс с огорчением понял, что вид у него довольно потрепанный. Роза выглядела куда лучше. Зато Ветошка – вообще ужасно.

Эхс заглянул за зеркало. Позади кустились колючие, кишащие чтобтебяками заросли. Вдобавок там и сям виднелись крохотные, но мерзкие деревца зуда и острозубые чесалки. Нет, здесь не пройдешь. Тупик!

– Но должен же быть какой-то путь, – пробормотала Ветошка. – А может, это дверь? – указала она на зеркало и на всякий случай стукнула по нему пальцем.

Палец прошел как сквозь пар!

– Вот оно, нашлось! – обрадовано вскричала старуха, когда ее ладонь, а потом и вся рука исчезли в зеркале.

– Но мы не знаем, что находится по ту сторону, – встревожено проговорил Эхс, заметив, что Ветошкина рука так и не появилась с обратной стороны зеркала, – Там продолжение тропинки, не иначе, – сказала старуха и сунула голову в зеркало. Она исчезла в нем целиком, но поверхность зеркала даже не поморщилась.

– Ты какой-то взлохмаченный, – глядя на Эхса, сказала Роза. – Давай-ка я тебя причешу.

И откуда-то, словно из воздуха, медная девушка достала медную расческу.

Эхс пробормотал что-то, пытаясь защититься.

– Ой, опять я тебя смутила? Ну хочешь, извинюсь?

– Нет, нет, ничуть не смутила!

– Ничего, лишнее извинение не помешает, – и она обняла Эхса крепко-крепко и поцеловала. Она была вся такая мягкая, теплая, просто невероятная.

«И совсем она не металлическая, а настоящая», – закрыв глаза, подумал Эхс. Ему казалось, что он летит куда-то ввысь…

– Ты.., такая теплая, словно и не металлическая вовсе, – повторил Эхс вслух, когда Роза разжала объятия.

– Я могу быть очень мягкой и теплой, когда захочу, – сказала Роза. – В конце концов, если бы природа не одарила нас гибкостью, мы не могли бы двигаться.

– Но па.., то есть твоя бедная мать.., как же ее смогли помять?

– Это огр! Он поднял ее и уронил на медную голову одного офицера, тоже медного.

Эхс смутно, но все же догадался, где именно могла образоваться эта вмятина.

– Что же, Бантик так с тех пор и ходит с вмятиной? – на всякий случай спросил Эхс.

– Так и ходит. Этот изъян неисправим. Хотя мама делает вид, что вмятина у нее с рождения.

– Тебе есть за что не любить огров, – печально сказал Эхс.

– Наоборот, я всегда завидовала маменьке. Ведь она пережила такое романтическое приключение.

Мне бы хотелось повстречать огра., – Я ведь отчасти огр.

– Я знаю.., ой, ты опять покраснел. Опять я виновата?

– Да нет, все в порядке.

Но Роза уже обняла его.

– А этим лишь бы обниматься, – послышалось шамканье старухи, которая как раз выбиралась из зеркала. – И некому подумать о старой Ветошке, где она, что с ней.

Эхс хотел уже что-то сказать, но Ветошка опередила его.

– Погоди, попробую угадать. Опять эта ветреница над тобой трунила?

– И не хочу, а насмехаюсь, даже самой удивительно, – невинным голоском произнесла Роза. – Наверное, это оттого, что я просто гостья в вашем мире.

– Вижу, мамзель, всю вашу подноготную, – с усмешкой ответила Ветошка. – Но я здесь для того, чтобы сообщить вам, господа, следующее: тропа имеет продолжение за зеркалом. Зрелище, несомненно, вас удивит, но это именно то, что нам надо.

И они прошли через зеркальную поверхность.

Но с изнанки зеркало оказалось обыкновенным стеклом, и сквозь него они увидели тропу, по которой пришли. Одностороннее зеркало – вот так чудо!

Но на этом чудеса не кончились, а пожалуй, только начались. Тропа по эту сторону зеркала оказалась стеклянной и напоминала заледеневший ручей. И все прочее тоже было стеклянным – трава, деревья… Из-под ног путешественников выскакивали серые стеклянные зайцы и в панике убегали по зеленой стеклянной тропе, и краснокрылые стеклянные птицы поспешно взмывали в поднебесье.

– Почти как дома, – вздохнула Роза. – Только у нас все медное.

– Ничего, скоро будешь дома, – успокоил ее Эхс.

– Да я не тоскую, а просто сравниваю. Мне тут так интересно.