Латунный город - Шеннон Чакраборти

Их спор начал привлекать любопытные взгляды. Али перешел на гезирийский, чтобы только брат понял его слова.

– Как ты можешь находиться здесь, ахи? Ты никогда не задумывался, откуда…

Хансада вскочила на ноги.

– Если хочешь меня в чем-то обвинить, имей мужество сделать это на понятном мне языке, полукровный щенок!

Мунтадир резко сел. Нервные шиканья вокруг стихли, и музыканты перестали играть.

– Как ты его назвала? – требовательно спросил Мунтадир.

Али никогда не слышал такого льда в его голосе.

Хансада поняла, что оступилась. Злость в ее лице сменилась страхом.

– Я… я только хотела…

– Мне плевать, чего ты хотела, – рявкнул Мунтадир. – Как смеешь ты так говорить о своем принце? Проси прощения.

Али взял брата за руку.

– Все в порядке, Диру. Это мне не стоило…

Мунтадир не дал ему договорить и поднял руку.

– Проси прощения, Хансада, – повторил он. – Сейчас же.

Та поспешно сложила ладони и опустила глаза.

– Простите меня, принц Ализейд. Я не хотела оскорблять вас.

– То-то же. – Мунтадир бросил на музыкантов взгляд, так напоминавший отца, что у Али мурашки побежали по коже. – И на что вы уставились? Играйте!

Али сглотнул. Ему было стыдно смотреть в лицо присутствующим.

– Я лучше пойду.

– Да, пожалуй.

Али начал вставать с кресла, но брат перехватил его руку.

– И никогда не спорь со мной в присутствии этих джиннов, – предупредил он по-гезирийски. – Особенно если это ты ведешь себя по-скотски.

Он отпустил его.

– Хорошо, – пробормотал Али.

Нитка бус Мунтадира все еще была наброшена Рупе на шею неким экстравагантным поводком. Девушка улыбалась, а ее глаза – нет.

Али встал и стянул с большого пальца крупное серебряное кольцо. Встретившись с шафиткой взглядом, он бросил кольцо на стол.

– Мои извинения.

Он спустился по темной лестнице, перепрыгивая через две ступеньки разом, и выскочил на улицу, продолжая переваривать реакцию брата. Мунтадиру не понравилось поведение Али, это было очевидно, но он все равно встал на его защиту и даже унизил собственную любовницу. И глазом не моргнул.

Просто мы Гезири. Мы такие. Едва выйдя из дома, Али услышал позади голос:

– Не понравилось?

Али обернулся. Джамшид э-Прамух развалился у двери Хансады и курил длинную трубку.

Али помедлил. Они с Джамшидом не были близко знакомы. Сын Каве тоже служил в Королевской гвардии, только в части Дэвов, а их обучение проходило отдельно, и на нарочито низшем уровне. Мунтадир был самого высокого мнения о капитане: Джамшид был его личным телохранителем и ближайшим другом вот уже больше десяти лет. Но в присутствии Али Джамшид всегда помалкивал.

Может, потому, что его отцу взбрело в голову, будто я хочу сжечь их храм дотла со всеми Дэвами внутри. Али боялся даже представить, что говорилось о нем за закрытыми дверями дома Прамухов.

– Что-то в этом роде, – ответил он наконец.

Джамшид засмеялся.

– Я говорил ему сводить вас в более тихое место, но вы же знаете своего брата. Если он что вобьет себе в голову, – сказал он с теплотой в голосе и блеском в темных глазах.

Али скорчил гримасу.

– К счастью, там мне больше не рады.

– В этом вы не одиноки. – Джамшид сделал еще одну затяжку. – Хансада ненавидит меня.

– Правда?

У Али в голове не укладывалось, чем ей мог насолить спокойный и вежливый телохранитель.

Джамшид кивнул и протянул ему трубку, но Али отказался.

– Мне пора возвращаться во дворец.

– Понимаю, – он кивнул на улицу. – Ваш секретарь ждет вас на мидане.

– Рашид? – удивился Али.

Он не помнил, чтобы сегодня у них были какие-то планы.

– Он не представился, – сказал Джамшид, и в его глазах промелькнуло легкое недовольство, но тут же прошло. – Ждать здесь он тоже не захотел.

Странно.

– Спасибо, что передал. – Али собрался уходить.

– Принц Ализейд?

Али повернулся к нему, и Джамшид сказал:

– Хочу попросить прощения за то, что случилось в нашем секторе. Мы не все такие.

Извинение застало Али врасплох.

– Знаю, – ответил он, не найдя лучшего ответа.

– Хорошо, – Джамшид подмигнул. – Не обращайте внимания на моего отца. Он слишком хорошо умеет действовать людям на нервы.

Это заставило Али улыбнуться.

– Спасибо, – поблагодарил он искренне. Он положил руку на сердце и на бровь. – Мир твоему дому, капитан Прамух.

– И вашему дому мир.