Нечисть, нежить, нелюдь - Аня Сокол

— Захочет, — твердо сказал чернокнижник.

— Пф, — издал странный звук мужчина и пояснил: — Знаете, послать с вами полгарнизона было бы проще. И дешевле. Я уже продал эту тварь в восточную провинцию, завтра за ней прибудет обоз.

— Киш, — позвал Вит, протягивая руку.

— Рэг, — выругался тот. — Высокий лорд точно мне голову снимет.

— Не снимет. — На руку чернокнижника упал небольшой сафьяновый мешочек, я однажды такой на ярмарке видела. Меняла в него жемчужины складывал, а взамен выдавал новенькие блестящие монетки. — Этого хватит, чтобы покрыть ваши издержки. — Вит подал кошель мужчине.

Выкуп, я вспомнила разговор магов. Выкуп, который Кишинт должен был заплатить тарийцам за Витторна.

Бургомистр взвесил мешочек, не стал изображать из себя приспешника Эола и быстро убрал в ящик.

— Забирайте. — Мужчина выложил на стол массивный железный ключ. — Но если она отгрызет вам носы, не вздумайте жаловаться на меня Рэгу. — Бургомистр устало опустился на стул и взялся за перо. — Отправлю весточку в Вирит, надеюсь, голубь быстрее дасу или кого вы там с минуты на минуту ожидаете.

— Нет, не быстрее, — ответил чернокнижник. — Но вряд ли ему будет дело до птицы.

— Ой, а можно и мне? — подняла голову Мира. — Весточку дядьке в Козлинки отправить? Батюшкин брат за себя тамошнюю вдовицу взял и хозяйство немалое, так там и остался, мне ведь теперь к нему надо… — пояснила она, покраснела и с отчаянием добавила: — Я заплачу, у меня деньги есть. — Девушка снова нырнула в сумку и, вытащив серебряный дин, с гордостью показала присутствующим. Ну вдруг они такой красоты раньше не видели?

Бургомистр поднял кустистые брови.

— Думаешь, можно с голубем договориться, чтобы он перед Виритом в твои Козлинки залетел? — не удержалась я от вопроса, а Вит нахмурился.

— Ой, — девушка опустила руку, — нет, я это… это…

— И откуда у некоторых тока такие деньжищи берутся, — тихо, но вполне отчетливо произнесла Оле. — В одном исподнем из Волотков вытащили.

— Так это. — Девушка посмотрела на Оле, потом на Риона, на Михея и покраснела еще больше. — Меня матерь завсегда учила, что деньги надо держать при себе, а то, случись пожар, как у кузнеца нашего, так без ничего и останешься. К рубахам, — девушка стала малиновой, — кармашки подшила да по монетке выдала, как знала, что беда в дверь постучится.

— Проводи, — устало махнул рукой бургомистр солдату.

— Спасибо, господин, — затараторила Мира. — Не забуду я вашей доброты, в часовне Эола каждый день поминать буду и молиться о здравии. — Она выскочила из комнаты вслед за солдатом.

— Ну раз мы все решили, — резюмировал бургомистр.

— Да, — пожал ему руку Кишинт, — мы с Витторном идем собираться, а остальные пусть пока поживут на постоялом дворе.

— Я им рекомендательные письма оставлю, а вы засвидетельствуете, — добавил Вит. — Чтобы могли, если что, к моему отцу обратиться.

Странно, но в том, что сказал чернокнижник, меня больше всего заинтересовали слова «если что». Что значит «если что»? Если Вит не сможет обратиться к нему сам? А почему? Потому что мертвые редко к кому-либо обращаются?

— Нет, — неожиданно отрезал бургомистр.

— Вы не хотите засвидетельствовать подлинность писем? — растерялся Киш.

— Я не хочу, чтобы кто-нибудь из них оставался в моем городе. — Мужчина встал. — Вы сами сказали, есть вероятность, что дасу вселился в человека. Можете сказать, в какого именно человека?

— Нет.

— Тогда мне здесь чужаки не нужны. Если уходите вы, то забирайте, и девок своих, и всех остальных тоже. Это не обсуждается.

— Неужели вы думаете, что дасу вселяется в человека в зависимости от того, знаете вы его или нет? Да это может быть любой, ваша жена, ваша кухарка, ее восьмилетний сын…

— Или_, что более вероятно, этот пацан из мертвой деревни, в которую уже прорвался дасу, — указал на Кули бургомистр. Оли ойкнула, а парнишка стал с восторгом ощупывать себя на предмет вселения демона. — Просьба в обмен на просьбу. Я выполняю вашу, а вы выполняете мою. Так мы договорились или нет?

— Договорились. Мы уйдем к вечеру, — глухо сказал Вит и первым покинул кабинет.

Клетка стояла на прежнем месте. Стоило выйти из двойных резных дверей дома бургомистра, как я снова встретилась взглядом с прозрачными глазами притворы. Она сидела в той же позе и все так же смотрела. Молча, но от этого молчания хотелось зарычать.

— Может быть и хорошо, что господин так решил, — заговорил Михей, останавливаясь.

— Ага, — ответил Киш, — и чего же в этом хорошего? Знаешь, сколько до ближайшего города?

— Нет, господин маг, не знаю. Да и незачем мне, я с вами пойду. — Стрелок привычным движением потянулся за спину, где всегда висело оружие, но пальцы сомкнулись на пустом месте: арбалет остался на постоялом дворе.

— И я, — тихо сказал Рион.

— Зачем? — не понял маг. — Так бы сидели в тепле и уюте, а теперь придется снова по лесам шастать.

— А вам-то что до нашего тепла и уюта, уважаемый? — Рион скрестил руки на груди и прислонился к стене дома. — Вы кто? Кудесник? Вот и чаруйте себе потихоньку, а мы как-нибудь сами.

— Витторн, ты кого мне притащил? Я думал, они учиться приехали, искусник и…

— Я бы на твоем месте не грубил будущему преподавателю. — Вит сделал первый шаг к клетке, пленница медленно повернула голову к чернокнижнику.

— Ты не забыл, — горько спросил Рион, — что меня вывертом приложило? Нет у меня больше резерва. Треснул, сила в нем не держится, вытекает, как вода из дырявого кувшина.

— Мальчишка. Самоуверенный. Злой. Мне нравится. На кафедру чернокнижников определю.

— Рад за вас, — еще злее сказал бывший чаровник.

— А меня? — влез Кули. — Тоже в чернокнижники хочу.

Оли, охнув, зажала парню рот рукой.

— Ты на нас-то посмотри! — ласково, даже чересчур ласково, попросил Риона Киш, не обращая внимания на вырывающегося из объятий сестры парня, на девушку, увещевавшую его шепотом. — У кого здесь резерв целый-то? Или забыл, чем наша магия отличается от вашей? Да если бы мы отказывались от каждого мага, что попал под выверт, искусники давно бы перевелись. Это вы, тарийцы, с жиру беситесь, а мы здесь испокон веков с дасу сталкиваемся, не осталось у нас чистых магов. — Мужчина развел громадными ручищами.

Я смотрела на притвору. Она не сводила взгляда с Вита и пока он шел, и пока медленно доставал ключ. Рион молчал, пытаясь осознать то, что было известно с самого начала. У вирийца, что прошел с нами почти половину Тарии, не было такого резерва, как у чаровника. Его магия заключалась не в том, чтобы накопить силу, а в том, чтобы пропустить сквозь себя, как сквозь дырявый сосуд.