Сердце Абриса - Марина Ефиминюк

— А если я скажу, что сейчас мы пытаемся восстановить магические ворота с Абрисом, — словно не услышал он меня. — Вас заинтересует такой артефакт?

Некоторое время мы разглядывали друг друга. В голове били тревожные молоточки, и крутилась пугающая мысль, могло ли так случиться, что в тот вечер Григорий Покровский оказался свидетелем того, как я толкнула входную дверь отцовского дома буквально из ниоткуда.

— И как? — тихо спросила я. — Удачно?

— Нет, — покачал он головой, — но мы в начале долгого пути. Рунических плетений тысячи.

— На самом деле, правильная руническая вязь только одна. — Я не сводила с Григория внимательного взгляда, пыталась считать, но он был полностью закрыт — неприступная гора. — Просто вы не задумывались, что мир изменился после Расхождения? Возможно, светлых рун больше недостаточно?

— Присоединяйтесь к нам, Валерия! — вымолвил он. В глазах горел азарт.

— Я завязала с темным миром. — И продемонстрировала рассеченную розоватым шрамом ладонь, давая понять, что вполне осознаю, о чем говорю. — Хочу создавать магию здесь и сейчас.

— Например, артефакт для выставки?

— Верно. По-моему, отличный выбор для адептки четвертого курса.

Подозреваю, что он вспомнил вечер в нашем доме, сложил со странным разговором, решил, что я, как судачили люди, чокнутая на всю голову, и больше не задавал вопросов. Как ни странно, мы замечательно побеседовали o выставке, профессиональных магических инструментах, а когда время подошло к обеду, и зал начал наполняться людьми, то решили прощаться.

Григорий направился оплатить счет, а я вышла на балкон, который приметила еще в прошлый раз. Несмотря на то, что высота не была столь головокружительной, как в Башне Белого замка, к балюстраде все равно подходила с опаской. Внизу открывался вид на набережную Венты. По тихой речной глади, отражавшей солнце, ветер гонял мелкую рябь, по мостовой катились легкие летние экипажи…

Я повернула голову и оцепенела. Буквально в трех футах от меня стоял Кайден! Облокотившись о поручень, он разглядывал открывавшийся вид на горы. Ветер трепал одежду, гонял по полу мелкие желтые листья. В Абрисе давно началась осень.

Он не видел меня, но находился так близко, словно нас не разделяло чудовищного размера пространство. Удостоверившись, что никого нет, очень медленно я протянула руку к его лицу, ожидая, что снова прикоснусь к гладкой невидимой стене, но кончики пальцев словно увязли в мягком желе. Один шаг — и я в параллельном мире! Я быстро отдернула руку… Но вдруг Кайден повернулся и посмотрел на меня. Глаза в глаза. Уголки рта дернулись и приподнялись, но даже от мимолетной, почти неуловимой улыбки черты лица смягчились.

Он меня видел! Совершенно точно видел!

— Валерия! — позвал Григорий из балконных дверей. Чужой голос точно бы спугнул магию, и раскол моментально растворился. Я развернулась на пятках и заторопилась к спутнику.

Пока мы, измеряя столичные дорожные заторы, ехали в экипаже до Королевской Академии, положа руку на сердце, находившейся на другом конце города, то я гадала, заметил ли Покровский проход в Абрис? Но артефактор не выдал себя ни жестом, ни словом, и я уверилась, что секрет остался нераскрытым.

Вечером, когда дом спал, и никто не мог мне помешать, я вытащила из потайного ящичка в столе «Сердце Абриса». Корпус артефакта был горячим, руны поблескивали. Темные — алым цветом, светлые — золотистым. Стрелки вращались, словно ворота где-то удерживали раскол. И вдруг краем глаза заметила неясное движение. Внутри словно сжалась пружина, я быстро повернулась.

Черта между мирами снова проходила по центру комнаты. С другой стороны, возле самой границы, спрятав руки в карманы строгих брюк, стоял Кайден. Воротник белой рубашки был расстегнут, закатанные рукава открывали сильные предплечья с выпуклыми венами и спящими рунами. Руки наследника Вудсов всегда казались мне ужасно сексуальными.

Наплевав на то, что была одета лишь в легкомысленную пижаму, я поднялась со стула и приблизилась к границе. Прикоснулась к едва заметно дрожащей стене. Кончики пальцев вновь погрузились в разлом. Кайден же со своей стороны приложил ладонь, давая понять, что его граница гладкая и твердая, как закаленное магией стекло.

Я вернулась к столу, перевернула кучу ненужных мелочей в поисках самописного пера, а, найдя, быстро накарябала на чистой странице блокнота: «Рой в порядке?»

Рука нервно тряслась, и почерк был еще хуже, чем обычно, но Кайден разобрал и только кивнул. Мол, все нормально.

«А ты?» — последовал новый вопрос, и опять скупой кивок.

Не зная, что еще сказать, я показала ладонь с заживающим шрамом, пересекавшим пополам руну. Видишь? Мне тоже удалось побороть рану и не погибнуть от кровотечения. Наверное, улыбка выглядела жалкой, ничтожной, да и далась мне нечеловеческим усилием воли. Не зная, что еще добавить, нервно я расковыривала заусенец. Набрала побольше воздуха, а потом вымолвила на одном дыхании, словно слыша голос со стороны:

— Будь счастлив, Кай... Я тебя отпускаю.

Не думала, что он поймет, но Кайден прочитал по губам. Непроницаемое выражение лица изменилось. Глаза на мгновение расширились, и в них появилась страшная растерянность.

Внезапно в коридоре звонко залаяла проснувшаяся Кнопка, не иначе как испугавшаяся мышей, и как всегда громкий звук разрушил раскол.

С недрогнувшим сердцем я подвесила «Сердце Абриса» в воздухе, а потом щелчком пальцев заставила разлететься на отдельные части. В розоватом светящем пузыре вертелись винтики, шестеренки и мелкие детали. Их следовало уничтожить, чтобы окончательно погасить магию, но я всегда была трусихой. Никогда толком не умела отпускать людей, да и мосты сжигать тоже не научилась — втайне надеялась, что появится возможность вернуться. Мелкие разрозненные детали осыпались в подставленную шкатулку. Я закрыла крышку и убрала ларчик в ящик письменного стола. На восстановление магических ворот мне понадобилось больше двух седмиц, чтобы разобрать их — меньше двух минут.

Я решила жить здесь и сейчас. Как любил говаривать отец, «дышать полной грудью», никому не навязываясь с нелепыми, детскими чувствами, не вламываясь в чужую реальность, где меня никто не ждал. И собиралась стать по-настоящему счастливой. Рой оказался прав, для нас с Кайденом это был самый лучший способ расставания.

Я отпустила его.

— Тихоня Лерой! — визг Крис разлетелся по огромному междугороднему вокзалу, пробился сквозь гвалт, заставил людей удивленно поворачивать головы. Никому не верилось, что источником столь громкого вопля могла являться миниатюрная девушка в скромном платье, застегнутом до подбородка, и с белыми лентами в кудрявых рыжих волосах.

Она визжала, когда мы обнимались.

— Проклятье, где ты купила это платье? Я хочу такое же! — кричала она мне ухо. Глядя на Крис, никто бы не догадался, что она была дочерью молельщика в храме Светлых духов.