Ловушка - Анастасия Романчик

Марина молча смотрела и ждала продолжения.

— Но белого вампира нельзя предать без расплаты… Она умирает из-за его предательства.

— А если ее изнасиловали, это тоже предательство?

— Это другое, и белого вампира не могут изнасиловать. Он лучше умрет, чем допустит осквернения.

— Как же так? — недоумевала Марина. — Она же жива, вы же можете ей помочь. Жизнь же не закончилась, она может найти себе нового избранника, жить дальше.

Страшной была его улыбка, и страшен был взгляд.

— Можно вылечить тело, но нельзя вылечить душу. Он нанес ей смертельную рану. Она не оправится, еще одна неделя и она умрет, а он будет вечно мучиться. Слышишь! Ни одна женщина не заменит ему ее. Он будет помнить даже в объятиях чужих и рано или поздно тоже умрет от тоски и боли. Ты считаешь это варварством? Но именно так мы живем. Мы живем парами, растим детей парами, сражаемся парами, любим парами. Мы никогда не одни. Такими мы есть и останемся. И когда один предает или погибает, второй долго не живет.

— Бериан, это смешно. То есть ты хочешь сказать, что когда я целовалась с другими ты… — она осеклась, увидев в его глазах целый океан боли.

Он приблизился к ней, но не смел прикасаться.

— Ты хочешь узнать, что чувствовал я — бесхребетная слабая тварь, которая не может пережить того, что ее пара сходила налево?

— Я этого не говорила. Я не называла тебя бесхребетной тварью.

— Но подразумевала. Мы можем выдержать любой удар, но не предательство. Ты хочешь узнать какую боль я чувствовал? Я знал с кем ты, я знал и видел. Боль, которой нет названия, из-за нее я пропустил удар, и мне отсекли крыло. Я бы подох, если бы не та беловолосая девчонка, пожертвовавшая ради нас своей жизнью. Иди сюда!

Он схватил ее за руку и подвел к телу женщины.

— Ты хочешь узнать, развеять свои дурацкие никому не нужные сомнения? Тогда почувствуй то, что чувствует она!

Бериан вселил на краткий мир девушку в сознание несчастной. Марина закричала не в силах сопротивляться. Всего секунда, но этого и хватило, чтобы испытать неимоверный ужас. Она со страхом переводила глаза с девушки на Бериана.

— Этого не может быть, после такого не живут, — произнесла девушка испуганно.

— Вот она и не живет, а умирает. У нее неделя, может, и того меньше. Мы просили стереть ей память все, что угодно лишь бы она осталась жива. Но ответа так и не пришло. Нам остается только ждать и смотреть, как она умирает.

Он прислонился спиной к дереву, и устало закрыл глаза.

— Лучше бы я любил темного эльфа, чем тебя, — произнес он со смешком, — люди никогда не поверят в очевидное, а ты все еще человек.

— Бериан, — она подскочила к нему и стала посыпать поцелуями его лицо, — Бериан, я обещаю…

— Он тоже обещал, — перебил ее тихо.

Они застыли.

— Молодежь, — проскрипел кто-то с гневом.

— Гларид, — узнал Бериан.

Девушка обернулась. Самый первый белый вампир стоял возле умирающей женщины и смотрел на ее лицо. Рядом находился грустный священник и тяжко вздыхал.

— Что сделано того не вернуть, — проговорил с каменным выражением лица Гларид. — Но я не хочу, чтобы и ты еще совершил ошибку.

— Гларид…

— Отпустишь — умрешь! Карглос с девчонки голову снимет! — перебил жестко. — Свадьба через месяц! Сбежишь, я тебя поймаю и выпорю, как сосунка! Я ясно выражаюсь, Бериан?

— Да.

— Свадьба через месяц, — повторил и резко развернулся, ушел. Остался только священник.

— Это ты ему рассказал о нити, — констатировал факт вампир.

Мужчина с белыми глазами пожал плечами.

— Он спросил, я ответил, нам же лгать не положено. Я еще удивлялся, почему вы так долго тянете с обручением. Откуда я знал, что все так сложно? У вас не семейка, а дурдом полнейший, — Марина непроизвольно хихикнула. Она, который раз, поражалась точности перевода. — То у Каларина башка на веревочке из стороны в сторону прыгает, то у тебя какие-то проблемы, то ваша сестричка бучу нагоняет.

— А что с сестрой?

Вампир со вздохом махнул рукой.

— Неважно.

Бериана засобирался.

— Ты куда? — обиженно насупилась Марина.

— Ругаться.

Она проводила его фигуру взглядом, когда к ней подошел священник.

— Никуда он от тебя не денется.

— Влюбится и женится, — улыбнулась девушка, закончив за него фразу. — А что с Каларином?

— Его поведение странное. Боль немного уменьшилась, но она не такая, какая должна быть. Ощущение как у жаждущего. Он хочет пить, но не может дотянуться до стакана воды. Странно все это. Мы сожгли ее крылья, но мне кажется, что она не умерла.

— А может, она действительно жива? — с надеждой произнесла Маринка.

— Все может быть.

Девушка повернулась к умирающей женщине.

— А я могу помочь ей?

— Нет, — покачал головой. — Твой дар хоть и уникален, но имеет темный привкус. Она не должна помнить о предательстве, поэтому ей и нужно стереть память. Но не все так просто, белому вампиру очень сложно стереть память, тем более, мы телепаты. Мы все должны забыть о его предательстве. Возможно, ее избраннику дадут еще один шанс, и все будет хорошо. Но это будет последний его шанс.

— Значит… она умрет, если он… снова предаст? — запинаясь, спросила Марина.

— Да.

— А Бериан? Он тоже бы погиб, если я…

— Да.

— Но это неправильно!

— Зато хорошо выбивает дурь из башки, — беззлобно сказал священник. — У нас еще не так сурово. Хранители миров умирали сразу, чем ближе к свету, тем быстрее он может тебя забрать. Без мучений, без страха, без боли.

— Говорите без боли, а то, что я почувствовала? — девушка погладила белую ручку женщины. — Это ужасно, ей же больно!

— Я имел в виду хранителей миров. Их боль была бы сильнее, поэтому они долго не страдали, свет не позволял им страдать из-за предательства любимого. Да, это кажется жестоким, но с другой стороны, надо думать головой предателю, а не местом размножения.

— Предателя, таким образом, еще и наказывали?

— Да. Его мучения становились невыносимыми, обычно они бросаются во все тяжкие, а потом, когда удовольствия не помогали забыть боль, все заканчивалось самоубийством.

— У меня есть еще вопросик, — решила сменить тему Маринка. — За меня заступился охотник с голубыми глазами и белыми прядями…

— Гром, — улыбнулся священник, перебивая ее, — Один из десяти братьев, лучших воинов тридцати миров. Они считаются элитой охотников равновесия.