Кровь нынче в моде - Валери Стиверс

— Ты не предупредила меня, что идешь к Лиллиан.

— Не было времени. Но со мной все хорошо… более или менее. — Я указываю глазами на Рэйчел и Нину, которые во все глаза смотрят на нас. — Но тебе лучше не встречаться с ней.

— Более или менее? — Он решительно входит внутрь, как будто собирается немедленно осмотреть меня, чтобы удостовериться, что я не пострадала.

Надо немедленно увести его отсюда, и быстро, чтобы не дать Рэйчел повода для сплетен.

— Давай поговорим об этом позже.

— Сегодня вечером после работы я должен снимать на вечеринке в центре города. Почему бы тебе не пойти вместе со мной? Тогда мы могли бы поговорить.

— Мы можем встретиться прямо там, — возражаю я, поскольку Лиллиан уже знает про нас и я не хочу, чтобы это выглядело слишком вызывающе.

Он хочет сказать что-то еще, но передумывает, кивает на прощание и гордо выходит.

— Ого-го! — восклицает Нина.

— Девочки… — Я чувствую одновременно и гордость, и смущение.

— Та заметка в «Наблюдателе» была о тебе и о нем. — Рэйчел сопоставила события. — А если вы избегаете Лиллиан, то не обольщайтесь — она наверняка в курсе. И вы перекочевали из категории «совершенство» в список неблагонадежных! — Она мысленно сложила все фрагменты мозаики.

Кажется, нет смысла запираться. Рэйчел продолжает:

— Значит, мы никогда не будем авторами обещанной нам рубрики.

— Думаю, да.

— Ну и ладно, — говорит она почти дружелюбно, хотя я не прошу прощения. — Было любезно с твоей стороны хотя бы предложить это.

Всем своим видом она демонстрирует озабоченность моим здоровьем, поскольку я вчера отсутствовала. Некоторые из тех звонков, что я проигнорировала, были от нее и Нины, как выяснилось позже. Они даже хотели послать мне какое-то успокоительное ароматерапевтическое средство, которое получили на халяву в отделе красоты. Их доброжелательность меня смущает.

— Только не говорите никому, — прошу я. — Для меня это будет смерти подобно…

— Не беспокойся! — перебивает меня Нина. — Мы же решили поддерживать друг друга. Так что, — усмехается она, — внеси нас в список гостей на вечеринку. И расскажи нам все о нем.

Два часа спустя Рэйчел, Нина и я покидаем «Олдем» и направляемся в центр города к месту проведения эпохальной вечеринки. Это событие — дебют художника, который создал эркер здания в виде логотипа «Луи Вуиттон» и вырубил в скале лицо Карла Лагерфельда. Потом он пролетел мимо на небольшом самолете и сделал фотографии. Мода тут ни при чем. Все, чего я хочу, — встретить Джеймса, вернуться вместе с ним в дом моей тети и… разработать план действий. У него это хорошо получается. Прошлой ночью я уснула, прижавшись к его груди. Наши руки и ноги переплелись. Я никогда еще не спала так крепко с чужим человеком. Как можно сходить с ума от страха и от любви одновременно?

Выходит, что можно.

Скрытые под бархатной ленточкой укусы на моей руке пульсируют. Мне приходится подавлять свое страстное желание помчаться к «Барнис», чтобы только взглянуть на сумочки. Моя тетя была бы просто счастлива, если бы я купила одну из них в долг по кредитной карте моего отца. Я уже отравлена, и яд делает свое дело. К счастью, глубоко вздохнув и выдохнув несколько раз, ощутив резкий запах чеснока, я стряхиваю с себя наваждение. Пусть это пикантное растение больше и не используется для защиты от вампиров, однако его неприятный запах не позволяет им добиваться полного контроля над жертвой.

Мы прибываем на место и, рассекая толпу (чеснок и здесь нам помог), входим в помещение, где так многолюдно, что место фотосъемки определить затруднительно. Я слышу, как одна женщина говорит: «Это новое движение — против защиты окружающей среды». Ее подруга отвечает: «Это так бескомпьютерно. Мне это нравится!»

Прихлопнуть бы их обеих. Вместо этого я пытаюсь, уже в который раз, связаться с Сильвией, но безуспешно. Это более чем странно, поскольку она не расстается с телефоном ни днем, ни ночью.

Джеймс, вспотевший и возбужденный, неожиданно материализуется рядом со мной. У него в руках большая камера, оснащенная устройством цифровой записи голоса для идентификации фотоснимков.

— Я видел, как ты вошла. Это сумасшедший дом. — Он оглядывается вокруг, потом быстро целует меня.

Рэйчел и Нина пялятся на нас, пока я не делаю им тонкий намек:

— Может, принесете всем нам выпить?

Как только они уходят, я быстро чмокаю Джеймса в ответ и говорю:

— Тебе действительно не следует делать этого.

— Ты в порядке? — спрашивает он. — Твои губы холодны как лед.

Мне хочется рассказать ему, что со мной случилось. Со мной далеко не все в порядке — я стала «донором». Мне хочется свернуться в клубок и пореветь на его плече.

— Просто волнуюсь. Ничего страшного.

— Сегодня первый день, когда ты точно знала, что работаешь среди вампиров. Ну и как, страшно?

Какой-то темный лед, который образовался вокруг моего сердца, когда Лиллиан укусила меня, мгновенно тает.

— Послушай, мы должны предотвратить бойню, которая произойдет в этот уик-энд.

Он приподнимает одну бровь.

— Мы? — Он сжимает мою руку. — Звучит как назначение свидания. В обеденный перерыв я заскочил домой и собрал вещи. Не выходи из себя и не злись, но я собираюсь оставаться с тобой до тех пор, пока мы не будем уверены, что тебе ничего не угрожает.

Мне нравится его покровительство, которое он проявляет с тех пор, как узнал от меня про вампиров. Интересно, как он отреагирует, когда увидит следы зубов на моем запястье?

Он следит за выражением моего лица.

— Ты против?

— Нет! Конечно, нет!

Мой восторг явно излишен. Джеймс довольно усмехается.

— Я буду спать на софе, если хочешь, но одну я тебя не оставлю.

— Апартаменты моей тети слишком велики, — говорю я. — Лучше держаться поближе друг к другу.

Мы условливаемся встретиться через час у выхода, и я ныряю в толпу, чтобы найти Аннабел. Мне нужно поговорить с ней с глазу на глаз, прежде чем Рэйчел и Нина снова привяжутся ко мне.

Я вижу ее стоящей в длинной очереди в единственную туалетную кабинку для посетителей обоего пола.

— Кейт! — Она хватает меня за руку. — Привет, дорогая. Я так рада видеть тебя! Что ты думаешь о фотографиях?

— Циничные, бездушные, холодные — по крайней мере других я пока не увидела.

— А по-моему, блистательные! — Она одаряет меня ослепительной усмешкой. — Мне не следовало говорить тебе, но фотограф — один из нас. Фотографы почти все такие.

Я тут же задаюсь вопросом: не вампирша ли Джада Дилан-Холл? Если она принимает участие в этом проекте вместе с Алексой, то скорее всего тоже вампирша, хотя и высококлассный фотограф.