Колыбели цивилизаций - Захария Ситчин

Наконец, хозяин деликатно — как это принято у старых друзей — стал расспрашивать меня о цели посещения Храмовой горы. Я сказал, что мои исследования и книги посвящены древним цивилизациям и истокам религий — предмету, который никак не может обойти молчанием место, священное для представителей трех религий: ислама, христианства и иудаизма (именно в таком порядке). «Я просто очарован Священной Скалой. Жаль только, что у меня не было возможности как следует рассмотреть ее и сфотографировать. Может быть, мне позволят вернуться?»

Он уклонился от прямого ответа, а затем сказал, что я, конечно, понимаю, что «в нынешние времена» нужно быть очень осторожным с «деликатными вещами». Он рад помочь мне, но единственное, что в его власти — обратиться за письменным разрешением к «высшим руководителям» исламского совета. «И сколько времени потребуется для получения этого разрешения?» — спросил я. «Постараюсь уложиться в две недели», — ответил доктор Саламех.

«Через две недели я уже уеду. А как насчет недели? Я мог бы вернуться на Храмовую гору в самом конце своего путешествия по стране».

«Кто знает?» — развел руками хозяин.

Я сказал, что еще раз сверюсь со своими планами и позвоню, если соберусь обратиться за разрешением.

Мы расстались по-дружески, хотя встреча оказалась практически безрезультатной. «Не сработало», — сказал я жене. «По крайней мере, чай был вкусный», — ответила она.

У двери офиса нас ждал все тот же гид. «Как успехи?» — спросил он. Я рассказал, о чем просил доктора Саламеха и какой получил ответ.

Гид пристально посмотрел на меня, как будто пытался проникнуть в мои мысли. «Вы можете вернуться сюда завтра в десять утра?» — спросил он. «Конечно», — ответил я. «Тогда приходите утром — один, — сказал гид и добавил: — Я буду ждать вас у входа».

Я спросил, как его зовут. «Махмуд, меня зовут Махмуд», — сказал гид. Мы обменялись рукопожатием. Я уже повернулся, чтобы уйти, но гид задержал мою руку в своей. «Приносите наличные. Никаких туристических чеков», — прошептал он.

Когда мы спускались по насыпи, моя жена полувопросительно произнесла: «Ты же не собираешься приходить сюда завтра утром?»

«Конечно, собираюсь!» — ответил я.

* * *

На следующее утро за завтраком — легкие завтраки в израильских отелях просто роскошны — я обсудил дневную программу с нашим гидом и внес в нее изменения таким образом, чтобы между десятью и двенадцатью часами группа была занята без меня. Затем я решил посвятить в свои планы Уолли М., ветерана моих экспедиций, который гениально умел делать снимки там, где это было запрещено. Он с готовностью отказался от утренней экскурсии, чтобы вместе со мной вернуться на Храмовую гору.

«Разве тот человек не предупредил, чтобы ты пришел один?» — спросила меня жена. «Предупредил, — ответил я. — Но он имел в виду, что без женщины».

Мы с Уолли были у Зеленых ворот ровно в 10.00. Махмуд уже ждал нас. Он поспешно провел нас к входу в Храм Скалы и стал о чем-то оживленно беседовать с коренастым мужчиной. Мы стояли в стороне и ждали. Затем Махмуд вернулся к нам. «Два человека и один фотоаппарат», — сказал он и назвал крупную сумму — в израильских шекелях. «Вы шутите?» — возразил я, пытаясь торговаться, как это принято на Ближнем Востоке. «Мне придется поделиться с ним», — объяснил Махмуд, кивком головы указывая на коренастого мужчину. Я отдал деньги, а Уолли свой фотоаппарат (мы будем пользоваться моим, сказал я). Затем мы сняли обувь и вошли в храм.

Внутри было пусто — по крайней мере, мы никого не заметили. Мы с Уолли обошли Скалу, сделав бесчисленное количество снимков под разными углами и стараясь сквозь блики света запечатлеть все выступы и ниши на поверхности камня. Вокруг по-прежнему не было ни души.

Сейчас! Когда мы дошли до ступенек, ведущих под Скалу, я попросил Уолли постоять на страже, а сам поспешно нырнул вниз. Сердце учащенно билось. Я вспомнил старые истории о судьбе тех, кто осмелился осквернить святое место. Множество вопросов теснились в моей голове. Нарушаю ли я запрет, имею ли я право проникать туда, где была Святая Святых и куда мог входить только первосвященник? Но я же левит — из племени священников! Все эти мысли промелькнули в мгновение ока, пока я спускался по ступенькам, ведущим в пещеру. Это просто невероятно — нижняя часть Священной Скалы находилась над моей головой!

В помещении стояла полутьма. Свет попадал сюда через круглое отверстие в скале, но я не уверен (и не могу вспомнить) был ли тут еще какой-нибудь источник освещения. Я заглянул в круглое отверстие: стенки его показались мне гладкими. Кто просверлил его, и зачем? Остальная поверхность Скалы над моей головой совсем не походила на природный камень. Я мог различить на ней гладкие площадки и выемки. То же самое можно было сказать и об окружавших меня стенах, и я невольно задавался вопросом, искусственная или естественная эта пещера.

Пол под моими ногами был устлан ковром, и у меня не возникло желания идти дальше. Похоже, в одной из стен пещеры был проход, закрытый тканевой занавесью. «Вот ОНО!» — подумал я, вспоминая старинную гравюру с изображением этого места (рис. 157). Я двинулся к проходу и едва не наткнулся на сидящих на полу женщин, одетых в черные одежды и закутанных в накидки. Они сидели неподвижно и были почти невидимы в полутьме пещеры, закрывая проход к отверстию в каменной стене.

Я оставил свой фотоаппарат Уолли, потому что несмотря на все свое любопытство, чувствовал, что снимать со вспышкой под Священной Скалой — это святотатство. Поэтому я не мог рассмотреть, кто сидит передо мной — действительно женщины или все-таки мужчины. Я замер, не в силах двинуться с места. Затем послышался голос Уолли: «Быстрее, кто-то сюда идет!» — и я бросился к лестнице. Я успел как раз вовремя — к нам подходил Махмуд в сопровождении коренастого мужчины. «Вы должны уходить», — сказал он, и мы с Уолли покинули храм.

Махмуд повел нас к другому выходу с вершины горы, которым пользовались только мусульмане и который вел в арабский квартал Старого Города. «Лучше сюда», — объяснил он по дороге.

Я поблагодарил его, и он опять задержал мою руку: «И вы не отблагодарите меня?» Я вытащил банкноту в сто шекелей. Он поморщился, как будто считал, что этого недостаточно, но взял деньги и поблагодарил.

Рис. 157.

Я попрощался с ним по-арабски, и мы с Уолли ушли.

Вечером на общем собрании, когда мы делились впечатлениями от минувшего дня, я рассказал всей группе о приключениях в Храме Скалы и пещере под Скалой.

Меня спросили, почему так важно было вернуться туда. Почему так важно убедиться в существовании пещеры или грота под скалой?

Я объяснил, что пещера может оказаться ключом к разгадке тайны исчезновения Ковчега Завета. Нам известно, что построенный Соломоном Храм был предназначен для установки в нем Ковчега Завета, символа присутствия Господа и одновременно места хранения двух скрижалей закона, которые отражали соглашение, заключенное Богом и избранным народом. Ковчег не только служил для передачи слова Божия Моисею во время Исхода, но и совершал чудеса, раздвигая воды Иордана для израильтян и разрушая стены Иерихона. Это был самый священный и почитаемый предмет в храме, гораздо более ценный, чем все прочие сосуды, вазы и предметы культа, изготовленные руками человека. И он исчез!