Неукротимый шторм - Юлия Диппель

Потом я дошла до «Гоморры» и того, как мы дрались с Дюбуа. Рассказывая о своих снах, я покраснела, описывая наш первый поцелуй. Слава богу, уже давно опустились сумерки, так что мое ставшее алым от смущения лицо не так бросалось в глаза.

Легким движением руки Люциан зажег свечи, которые стояли в большом стеклянном сосуде на столе. Теплый свет заплясал в глазах праймуса. Все до единой линии его лица были идеальны – решительные, мужественные, темпераментные, нежные…

Мы встретились взглядами, и я быстро отвернулась. Чтобы прикрыть свое неловкое поведение, я торопливо вернулась к дальнейшему рассказу: о Джироне и тренировках с Люцианом, о заклятии Тааджи, сотворенном Силин, и нашем первом свидании.

– О’кей, я могу понять ярмарку, катание на коньках и французский ресторан. Но в чем фишка с этим белым пони? – недоумевая, спросил Люциан.

– Эмм, да… – заикалась я. – Сейчас это не так важно.

Я проигнорировала его изумление и продолжила говорить про наш визит к Белу в Луизиану и сделке с ним. Рассказывая о нашей первой совместной ночи в Ирландии, я изо всех сил старалась сохранять деловой тон и не сводила взгляда с пламени свечей. Придерживаясь такой тактики, я весьма неплохо продержалась во время критической части и приступила к миссии в Амстердаме, которая завершилась ставшим человеком Танатосом в подвалах Плеяды.

– Ты лишила Танатоса его бессмертия?!

– Звучит довольно неправдоподобно, да? – Я придвинула к себе несколько подушек и подтянула ноги под себя. – Однако, оглядываясь назад, я бы с радостью от этого воздержалась.

Это вывело нас прямиком к моим приступам, появлениям Тристана, черным ациамам и их катастрофическому воздействию на Люциана. Естественно, нельзя было забывать также про попытки вмешательства моей матери, клятву, которую из-за мистера Росси пришлось принести Люциану, и о вызове на суд Верховного Совета и помощи Бела с иллюзией.

– Как прошел мой допрос в Критерионе, ты уже видел в воспоминаниях Рамадона, – сказала я, пока Люциан доливал воду мне в стакан. – Закончилось все тем, что твой отец пригласил меня побеседовать с глазу на глаз. – Я выложила ему, как Немидес шантажировал меня его сердцем и как мы отдалились друг от друга. Рассказала про наши ссоры, про Элиаса, Брендона и Анушку, про то, как он бросил меня в беде, а я закрыла ему доступ в мои сны, про похищение Лиззи, про Прагу и поцелуй в ведьминском огне.

Люциан прищелкнул языком, как будто для него только что замкнулся круг.

– Об этом мне Рамадон тоже рассказал, – негромко произнес он.

Верно, ведь хронист в тот раз наблюдал за нами сквозь портал-призму. Хорошо, что Люциан знал часть истории. Благодаря этому у него сложилось и другое впечатление. Потому что мне было относительно легко прагматично облекать события в слова, но не описывать чувства, которые были между нами.

– На сегодня закончим? – неожиданно спросил меня Люциан. Только сейчас я обнаружила, что, углубившись в свои мысли, смотрела на огни города. Сколько вообще времени? Я видела, как луна взошла и села. Горло у меня пересохло от долгого разговора, а веки отяжелели.

– Для тебя это чересчур? – встревоженно посмотрела я на Люциана. Мне ни в коем случае не хотелось, чтобы он сейчас ушел. Но мое собственное тело меня предало, заставив широко зевнуть.

Люциан улыбнулся.

– Для меня нет…

Но я действительно не устала. Только заметила, что впервые за полгода расслабилась.

– Не смотри на меня с таким сочувствием, – упрямо потребовала я. – Я могла бы продолжать так всю ночь.

Улыбка Люциана превратилась в широкую ухмылку. Сомнение было отчетливо написано у него на лице, но, казалось бы, одновременно с тем его забавляла моя решительность.

– Тогда нас уже двое, – прошептал он бархатным голосом. Его взгляд стал таким настойчивым, что у меня по спине пробежали мурашки.

– Ты же понимаешь, что это бесполезно, да? – Я неловко вцепилась в подушку, пока Люциан сделал невинное лицо.

– Что именно?

– Ну, вот это… – Неопределенным жестом я постаралась охватить его, его выражение лица, тон его голоса и всю ситуацию в целом.

Глаза Люциана довольно сверкнули, взгляд переместился на мои губы.

– Извини, я отвлекся.

– Видишь, вот опять! – нервно вскинулась я. Он точно знал, что делал, и не собирался спускать меня с крючка. Так нечестно! – Ты флиртуешь со мной! Намеренно!

От его теплой улыбки бабочки у меня в животе чаще замахали крыльями.

– А разве не было бы хуже, если бы я делал это случайно?

– Зависит от твоих намерений, – вызывающе ответила я. В данный момент он играл моими чувствами. В конце концов ему было известно, как много я к нему испытывала. Или он меня проверял?

– Мои намерения понравятся тебе еще меньше, чем попытки флирта, – заметил он, но затем оторвал от меня свой горящий взгляд.

– Итак, на чем мы остановились? – спросил он. – Точно, ты рассказала, как поцеловала меня в ведьминском огне.

Я кинула на него злющий взгляд, который он умышленно проигнорировал. Мне не оставалось ничего иного, кроме как остудить искры между нами непривлекательными фактами.

А что в этом могло быть лучше, чем продолжение урока истории: моя привязка к жизни Танатоса, неудавшийся опыт с пытками, сорванная казнь и мой побег из лицея.

– Из-за Танатоса и магии остановки времени ты так ослаб, что нуждался в моей помощи. Поэтому я пришла к тебе во сне.

– И моя сила снова восстановилась? – уточнил он. – Как на «Черном лебеде»?

Я кивнула… и помедлила. Это было не все, что произошло в том сне. Люциан смотрел на меня так выразительно, как будто бы ему было ясно, каким образом я пополнила его запасы силы. Он явно хотел что-то спросить, но стук в дверь спас меня от его любопытства.

На террасу вошел Оскар. В руках у него был поднос с чем-то, что пахло подозрительно похоже на кофе. Хотя я понятия не имела, почему Оскар еще не спал и откуда он узнал, что нам нужен кофе, я была благодарна ему за короткую передышку и кофеин. Пока дворецкий умело сервировал стол и забирал пустую упаковку из-под пиццы, Люциан ни на секунду не спускал глаз с меня и моих ярко-красных щек.

– Желаете ли чего-нибудь еще, мистер Анку? – тихим голосом осведомился Оскар.

– Нет, все замечательно. Благодарю, Оскар.

Я недоуменно нахмурила лоб. Люциан заказал кофе? Здесь что, имелась сверхъестественная горячая линия между праймусами и дворецкими, о которой я не подозревала?!

После того как Оскар ушел, я набросилась на свою чашку и быстрее продолжила рассказ, прежде чем Люциан успел возвратиться к старой теме. Я говорила о Париже, Сибири и возрождении Танатоса в качестве праймуса. О моей дуэли на Тихом омуте Люциан и сам уже знал, так что я перескочила эту часть и перешла к моему превращению в полубрахиона и к тому, как я передала ему его сердце, а он собирался его спрятать.