Неукротимый шторм - Юлия Диппель

– Ты ушел, а затем… твой знак пропал, – закончила я.

Между нами повисла тишина. Но это не была неприятная тишина, а скорее новый вид привязанности. Начало…

– И как ты так долго это выносила?

На самом деле вопрос был адресован не мне. Люциан просто высказал его в ночное небо. Но я все равно ответила.

– Я не выносила, я похоронила свои чувства, – тихо призналась я. Сейчас мне стало за это стыдно. Потому что я была слишком слабой, слишком беспомощной… потому что под конец даже приняла предложение Тристана… – Я сбегала от боли. Охотилась… убивала.

Люциан глубоко вздохнул. Этот звук напоминал мягкий упрек.

– Я же тебе уже говорил, ты не должна оправдываться. – Он заглянул мне прямо в глаза. – Если бы кто-то убил мою пару, наверное, я бы весь мир разнес на кусочки.

Мое лицо омрачилось тенью. Я была его парой. Тем не менее его фраза прозвучала так гипотетически, что меня это задело.

Все это было чистым безумием. В какой-то миг Люциан словно вновь становился прежним, а в следующий – выдавал что-то, что раньше никогда не сорвалось бы с его губ.

– Что это? – внезапно спросил он и взял со стола мой блокнот.

– Викториус предложил уничтожить запасы крови Танатоса, которые есть у «Омеги», чтобы Тристан не смог сломать последнюю печать.

Я следила за тем, как он пробегал глазами написанное мной. Его лицо принимало серьезное, деловое, независимое выражение. Как и в прошлом, он излучал силу, на которую мне больше всего хотелось опереться…

Боже мой! Я ощущала себя как на изломанных американских горках. Напряжение, перенапряжение, расслабление. Дрожь, зашкаливающий пульс, бабочки в животе. Из страха потерять его я хотела его удержать. Из страха, что он опять разобьет мне сердце, я хотела держать его на расстоянии.

– С чего ты взяла, что у «Омеги» еще есть запасы? – полюбопытствовал он.

– Тристан давал мне немного крови Танатоса, чтобы я смогла призвать Немидеса.

Люциан, впечатлившись, вскинул брови.

– Это объясняет, почему отец натравил меня на тебя. – То, что маленькой полукровке вроде меня удалось повергнуть в подобный страх могущественного главу Совета, откровенно ему нравилось. – Хотя это также поднимает вопрос о том, по какой причине тебе помогал именно Тристан?

М-да… Люциан всегда был мастером обнаруживать несостыковки и тыкать пальцем прямо в открытую рану. Вот только, к сожалению, он пришел к неправильному выводу.

– Вы были вместе? – Он старался не показывать упрек, хотя по нему было ясно, как сильно его беспокоила эта мысль.

Вздрогнув, я замотала головой:

– Нет, конечно же, нет.

– Да все нормально…

– Нет, не нормально. Ты что, не слышал, что он с нами сделал?

– Я видел вас вместе. В «Levante». Вы выглядели очень… увлеченными друг другом. Был только вопрос времени, когда вы уйдете из бара вдвоем. Поэтому я караулил вас снаружи.

Паника захлестнула меня ледяной волной. Ну конечно! Люциан за нами наблюдал. Ничего удивительного, что он сделал неправильные умозаключения. Несмотря на это, меня глубоко ранило, что Люциан в принципе рассматривал такую возможность.

– Я понимаю, Ари. Ты была одна, а он мог забрать твою боль.

– Ничего ты не понимаешь, – выдавила я, борясь со слезами. – Задержись ты чуть дольше, увидел бы, что произошло на самом деле!

Я чувствовала себя униженной. Вдвойне. Воспоминание о том поцелуе катапультировало меня обратно в состояние беспомощности, которую я ощущала. Прямо сейчас я должна была признаться себе самой и ему в своей слабости и ошибках. Я приоткрыла Тристану дверь в мои мысли.

– Да, я больше не могла, – прошептала я дрожащим голосом. Нижняя губа затряслась. На Люциана я не смотрела. Для этого мне было слишком стыдно. – Мне просто хотелось, чтобы боль на секунду исчезла…

После всего этого долгого времени я так тосковала по спокойствию. По кому-то, кто взял бы меня за руку и освободил от груза на моих плечах.

Подушки подо мной примялись, когда Люциан придвинулся ближе. Мягким жестом он заставил меня посмотреть на него. В его глазах плясали огоньки свечек.

– Эй, малышка. Что он тебе сделал?

То, что он произнес прозвище, которым называл меня раньше, застигло меня врасплох. Он понятия не имел, что натворил, но остатки моего самоконтроля разбились вдребезги. Слезы полились у меня по щекам горячими ручьями.

– Он исказил мои чувства, – всхлипнула я. – Он… Если бы не Ноа… Я убегала от него, когда ты…

Люциан выдохнул, стараясь держать себя в руках, и притянул меня к своей груди. Я чувствовала, как он напряжен, но его объятия все равно были такими нежными и бережными, что я лишь зарыдала сильнее. Как же я скучала по его прикосновениям, его теплу, его запаху. Я вдохнула его. Дождь, сырая земля, соленый прибой и величественные тучи, несущиеся по небу.

– Мне очень жаль, – услышала я его тихий голос. Когда он говорил, его грудная клетка вибрировала. – Все это… мне так жаль. – Он погладил меня по волосам, и вдруг все, что я пережила за последние месяцы, показалось мне дурным сном. Ледяной панцирь вокруг моего сердца растаял.

– Ты в этом не виноват… – еле слышно всхлипывала я.

Люциан вздохнул. Его объятия стали крепче, и я пожелала, чтобы он больше никогда меня не отпускал.

Не знаю, как долго мы так просидели. В какой-то момент Люциан откинулся на подушки и просто потянул меня за собой. Его равномерное дыхание оказывало на меня успокаивающий эффект, как и легкие круги, которые его большой палец вычерчивал у меня на спине. Через какое-то время мои слезы высохли, но Люциан продолжал крепко прижимать меня к себе. Прошел час, другой, пока я лежала в кольце его рук, наблюдая, как звезды появлялись и исчезали в небе. Это было как возвращение домой. Лишь когда горизонт на востоке посветлел, я почувствовала, как его мышцы напряглись под моим телом.

– Я должен дать тебе немного поспать… – проговорил он приглушенным голосом. Все во мне этому воспротивилось, но я понимала, что он был прав. Не могла же я вечно использовать его как подушку только потому, что мне хотелось отдаться воспоминаниям, которые относились к другой жизни.

Нехотя я оттолкнулась от его груди, села и вернула ему его свободу. Он лениво мне улыбнулся, прежде чем встать и потянуться. Игра его мускулов под темной футболкой – умопомрачительное зрелище.

– А если завтра ты вновь все забудешь?

Глупый и жалкий вопрос, но, так или иначе, он описывал мой самый большой страх.

– Я не планирую в ближайшее время принимать участие в таинственных ритуалах, стирающих память, если тебя это утешит, – заверил меня он с веселой ухмылочкой и протянул мне руку. – В любом случае завтра мне, возможно, понадобится, чтобы ты прикрыла мне спину, а это будет проблематично, если ты будешь засыпать на ходу.