Схватка - Евгений Шепельский

Я ушлепал за ванную, но зараза этакая чуяла меня прекрасно. Она выбежала из-за ванной, растопырила крылья и снова прыгнула с пола, целя мне в лицо. Я упал на бок, пребольно ударившись локтем, а перед глазами застыла картинка: растопыренная пасть с крохотными но острыми, как чумная зараза, зубами-иглами. Ядовитыми, конечно… Твари, что прыгают на противников покрупнее, не думая о самозащите, несомненно, оснащены ядовитыми зубами.

— Кршшшчччч!

Змея отрезала меня от двери. Она поводила головой из стороны в сторону, фиксируя каждое мое движение, и я только сейчас заметил, что она слепа — на месте глаз два пульсирующих белых нароста. Тварь прыгала на слух!

Вот тебе и глухая змейка…

Скрипнула дверь и в проеме показалась здоровенная кошачья ряха. Глаза у кота были круглые, отблескивали золотистым в полумраке. Морда выражала живой интерес в стиле: «А что это вы тут делаете, а?».

— Шурик!

Кот втиснулся в баню, с отвращением переступив лужу, и увидел змею. Тут же превратился в струну, до того напряглась каждая мышца тела.

Слепая тварь застрекотала, разворачиваясь к новому противнику.

Кот-малут, припав к камням, повел себя как обычный домашний кот, увидевший подходящую добычу. Мотанув задом для прицеливания, он прыгнул на змеюку одновременно с ее прыжком, ловко сбил лапой в полете, придавил и деловито, с хрустом отгрыз ей голову — и все это за какую-то секунду, быстрее, чем я успел моргнуть.

Затем он, не глядя на меня, начал с аппетитом пожирать добычу, которая еще извивалась в агонии.

В ворохе принесенных одежд был ловко скрыт картонный тубус, куда спрятали слепую змейку. Он пах какими-то травами. Очевидно, тварь одурманили отваром и поместили в тубус, затем, когда дурман схлынул, она прорвала легкую преграду — на торцах тубус был прикрыт тончайшей бумагой — и выбралась наружу. Ну а после… Видимо, эта пещерная тварь охотилась на слух, а шумел в бане только я…

Очень хитро. Очень ловко. И совсем не местечково. На мое устранение работали, не покладая рук, все провластные фракции. А дар эльфов не учуял яда… Видимо, он не мог почувствовать яд в живом теле… ибо был даром мертвецов.

Когда я одевался, стремясь унять дрожь, что-то мохнатое потерлось о мои ноги.

— Уаррр! Уаррр!

На его языке это означало, видимо: «Кушать! Кушать!»

Кот принес мне лучшее и вкуснейшее, чем обладал на данный момент — змеиную голову, и очень удивился, когда я завернул ее в платок и спрятал в карман.

* * *

Мрачное бессолнечное утро застало меня у главного входа в Варлойн, на широкой, мощеной плитами эспланаде, известной как Парадная Площадь, где громоздились вавилоны бочек, бочонков и винных бутылей. Брат Литон, под глазами которого залегли темные круги, докладывал, зажав в одной руке бумажный свиток, а в другой — распатланное гусиное перо (видно, что грыз его, пока занимался подсчетами):

— Вина и иные горячительные напитки все оприходованы, как и полагается. Первые купцы уже прибыли, выстраиваю их в очередь.

Его пошатывало от усталости. Меня тоже. Не могу сказать, что после нападения слепой змеи я спал сном младенца, о нет. Ворочался с боку на бок, часто просыпался, еще эти Стражи, будь они неладны…

Вереницы подвод выстроились у ворот на дороге, что вела в Норатор. Трактирщики и их работники скопились у запертой пока еще решетки. Завидев меня, начали издавать приветственные возгласы. Я помахал в ответ. У ворот боком стояла еще пышная раззолоченная карета, запряженная четверкой прекрасных вороных лошадей, но я не придал ей значения. Видимо, кто-то из придворных пожаловал нести нелегкую придворную же службу. Хорошенькая такая карета — размером с наш трейлер, с дымящей трубой, что означало — внутри печка и все удобства.

А еще у прутьев ворот стояла пожилая женщина в черном, седоволосая, осанистая, и неподвижно смотрела на меня… Да что за…

Но у меня нет времени спрашивать.

У бочек несли караул двадцать Алых, и больше никого не было… Ни один халдей из Варлойна, чьи шпили виднелись за парковыми деревьями в утренней дымке, не явился ни помочь архканцлеру, ни просто посмотреть на то, как он будет разделываться с винными запасами Растара.

Я ощутил себя парией, человеком, которому отказано в обществе людей — по крайней мере, тех, кто населяет дворец династии Растаров. Хотя чувство это было ложным. Придворные просто затаились, как перед грозой. Что-то должно было сегодня случиться, и они знали об этом. А я — не знал. Просто чувствовал.

Кот увязался за мной, и смешно было наблюдать, как порскали в стороны придворные и лакеи, пока я брел по дворцовым коридорам. Алые не пугали их совершенно, но кровожадный кот, охочий до пожирания женщин и детей, ужасал до дрожи. После вчерашнего Шурик, видимо, решил охранять его сиятельство архканцлера, а может, думал, что я обладаю талантом фокусника — доставать из одежд разные вкусности вроде слепых ядовитых змей.

Я наклонился, бесстрашно почесал его за крупными мохнатыми ухами (настаиваю на этом слове), и сказал Провозвестнику:

— Запамятовал, брат Литон: мне нужно сохранить бочку вина из фиников. Обещал Шутейнику. Вы весьма обяжете меня, если…

Брат Литон зажмурился, кончик гусиного пера в руке двинулся, как лоза у искателя воды, остановился на дальней груде бочек, каждая из которых помечена замысловатой меловой загогулиной. Клирик сделал несколько шагов, и показал на неприметный бочонок.

— Вот он.

Удивительный талант к регистрации грузов. Ему бы таможенником работать!

Или министром финансов.

Я откатил бочонок к воротам.

— Еще приказал вымести, убрать весь винный подвал, — промолвил брат Литон. — Всю грязь, что там за десятки лет скопилась, все вымели. Теперь там чисто. Можно использовать под склады… Да и под что угодно можно использовать. Места — много. Кроме бочек для довольствия Алых… Их я оставил, как вы и велели.

Ловец Снов! Меня кольнула запоздалая идея. Ну конечно же, там где были пятна крови — в том месте следовали поискать старого Ловца Снов! Но теперь там прибрано, и крохотная бусинка брай навсегда исчезла.

Но что уж теперь…

— А еще хорошо бы, ваше сиятельство, — вдохновенно запел брат Литон, покосившись на малута, — после опустошения подвалов и продажи вин вовсе запретить горячительные напитки по всему Норатору. От них одно зло и разврат. И лишь служение Ашару…

Я молча покачал головой. Фанатики всегда хотят облагодетельствовать мир насильно, введя абсурдные запреты на какие-то абсолютно повседневные вещи, которые не являются, если разобраться, такими уж опасными или фатальными для общественной морали. Уже проходили мы эти фанатичные запреты, угу. И не в одной стране такое случалось, и приводило это вовсе не к благорастворениям, о нет. Самое показательное — закон Вулстеда в США, который поспособствовал страшнейшему росту алкогольной мафии, мгновенно наложившей лапы на ввоз и сбыт алкоголя. Сразу появились «слепые свиньи», то есть подпольные кабаки, где люди ужирались в хлам, даже если не хотели, начался передел сфер подпольного рынка со стрельбой и убийствами, падение экономики, а тогдашние звезды США катались напиваться и кутить в мексиканские городки, самым известным из которых и по сей день является Тихуана.