Хранитель силы - Сергей Алексеев

Она удалилась торопливой, взволнованной походкой — наверняка поделиться впечатлениями со своей спрятанной в доме подругой. Прошло минут пять, запахло горелым, и Хортов на всякий случай начал переворачивать шашлык.

За этим занятием и застал адвокат — машина его тут же развернулась и уехала назад.

— Простите за опоздание, — повинился он. — Надеюсь, не скучали?

— У вас симпатичная домработница, — оценил Хортов.

— Кстати, где она?

— Ушла звонить.

В это время у адвоката зазвонил в кармане телефон.

— Голубушка, посмотрите в окно, — сказал он назидательным тоном, готовый треснуть трубкой об асфальт. — Я стою во дворе, а наш гость, пардон, выполняет вашу работу! Когда прекратится это безобразие?

При этом он сам перевернул шампур и недовольным движением спрятал мобильник.

— Господи, сейчас во всей Москве не сыскать приличной домработницы. Все эти девицы хотят много получать, но ничего не делать. Однако же пусть она занимается шашлыком, а мы приступим к делу.

Адвокат сопроводил его наверх, в мансарду, где Андрей не успел побывать, и жаль: как раз здесь и находился кабинет. Заперев дверь, он усадил гостя в кресло, подал ему стакан с напитком из холодильника и сел напротив. То, что сразу бросилось в глаза, это экраны из алюминиевой фольги на всех трек окнах, но установленные на некотором расстоянии от стекла, чтобы пробивался свет. Можно было подумать, что сделано это от яркого солнечного света — окна выходили на южную сторону, скорее всего, хозяин так и объяснял непосвященным гостям, но здесь он перехватил взгляд Хортова и согласно кивнул головой.

— Излишние меры безопасности никогда не помешают.

Окна экранировали только с одной целью: чтобы с помощью специальных приборов невозможно было считывать информацию со стекол.

— Вы задали вопрос… Помните, относительно происхождения акций? Я должен ответить. Да, я не стал объяснять вам, откуда эти ценные бумаги. С задачей вы справились сами и очень быстро, что важно для меня.

— Экзаменовали? — усмехнулся Андрей.

— Проверял возможности ваших информаторов. Они же у вас имеются, не так ли?

Ему было за шестьдесят, но в матовом освещении кабинета адвокат выглядел моложе, и еще скрашивала возраст нестариковская подвижность.

— Знаете, что мне посоветовали? Написать о вас роман и сразу разбогатеть, — сказал Хортов.

— Что касается разбогатеть, то это можно сделать без романов о моей персоне. Тем более, жизнь была скучна и неинтересна.

— Скромный вы человек, Виктор Петрович…

— Болтовню оставим для застолья, — вдруг сказал он таким же тоном, как ворчал на домработницу. — У меня есть предложение, ради которого я и пригласил вас. Как журналист и… как деловой человек, вы заинтересовались Веймарскими акциями?

— Я заинтересовался смертью Льва Марковича, — назло ему ответил Андрей. — И написал…

— Читали, читали… Вы что, альтруист?

— Это любопытно, но я подумал о вас точно так же. Когда узнал, что вы бесплатно трудитесь в обществе «Сохнут» и безвозмездно выступаете в судах, защищая несправедливо обиженных.

Адвокат улыбнулся каким-то своим мыслям, однако сказал определенно:

— Никогда не работаю безвозмездно. Бесплатный труд развращает, господин журналист. Да, в судах и обществе я не беру денег с клиентов, но получаю вознаграждение… в иной форме. Например, информацией. Вы же убедились, насколько высок курс этой валюты?

— Это ваши клиенты сообщили, что я отдыхал на юге?

— Вы меня недооцениваете! Ей-богу!

И не стал ничего уточнять.

— Простите, Виктор Петрович… — Хортов все-таки взвешивал слова. — Не хотел бы обидеть… Но у меня такое чувство, что вы до сих пор служите в разведке.

Он рассмеялся откровенно и весело.

— Да-да!.. Хорошо, что вы говорите все, что думаете. Мне нравится откровенность в отношениях… И вы гадаете — в чьей разведке? ЦРУ, МИ6 или «Моссад»? И ваши информаторы гадают… Нет, вы не обидели! Я вышел из того возраста… Служу, дорогой Андрей Александрович. Только на сей раз в собственной. Да, это весьма выгодно — служить себе. — Он отставил стакан и подобрал, скрючил руки, словно не хотел прикасаться к окружающему миру. — Я служил в разведках. А кто из студентов МГИМО не был завербован? Чьей-нибудь?.. И потому повсюду, где бы я ни был, таскаю за собой хвост. Порвал со всеми, но куда бы не приехал, со мной обязательно хотят восстановить связь. Вот и в России… Но отставим сие печальное повествование. Не за этим собрались… Вернемся к тому, что привело вас ко мне. Ведь вы бы не пошли на такую встречу, коли не заинтересовались Веймарскими ценными бумагами?

— Стоимость акций меня, конечно, шокировала, — признался Хортов, решив поиграть в поддавки. — Не ожидал…

— Во сколько оценил пакет Кацнельсона ваш информатор?

— Восемь с половиной миллионов зеленых…

— Это полцены! Это их ликвидность в России!

— Но ведь акции исчезли?

— Исчез пакет, принадлежащий Льву Марковичу. Слава богу, в Коминтерне работал не он один…

— Каким образом ценные бумаги Германии оказались в штабе мировой революции?

Адвокат всплеснул руками, будто хотел весь мир посадить к себе на колени.

— Вы ответили сами!.. Да! Коминтерн искал любые формы воздействия на экономику, политику и идеологию капиталистических стран. Его агенты без преувеличения работали по всему миру, в каждой заштатной дыре сидело по одному, а то и по двое и трое. Каждый из них имел поддержку на месте и в трудную минуту мог опереться на незнакомых людей, потому как агентами в основном были лица еврейской национальности, либо такие, как несчастный Кацнельсон. Тут Карл Маркс был совершенно прав: еврей — это не национальность, это партия. Скупка по случаю и по дешевке акций терпящей экономическое бедствие Германии — святое дело революционного штаба, очередная секретная финансовая операция, только и всего. И при этом! — он вскинул палец. — При этом скупали на фальшивые деньги!

Хортов понял, что собеседник ничего лишнего и конкретного не скажет до тех пор, пока не завербует с потрохами, и потому подтолкнул разговор вперед.

— И в чем же суть предложения?

— Заработать денег, — спокойно обронил адвокат. — Согласно русскому менталитету — быстро и много!

— То есть вы предлагаете работу?

— Творческую, творческую работу под определенный и не маты и процент.

— Заработать хочется, — признался Андрей. — Но я с великим недоверием воспринимаю все авантюрные проекты.

— Хорошо, остановимся на промежуточном варианте, — легко согласился адвокат. — Мы заключаем письменный договор сроком на два месяца или до первого реального результата, но на четыре — по желанию. Если это условие не выполняется, несмотря на вашу продуктивную работу, я выплачиваю вам неустойку в размере пятидесяти процентов от предполагаемой выгоды. Для меня это кабальное условие, Андрей Александрович. Цифры мы можем согласовать позже.