Восхождение мастера карт - Евгений Валерьевич Решетов

передёрнула хрупкими плечиками. — Но те хоть были людьми. А это… это чудовище. Я слышала, что они обитают где-то на Востоке. Однако никогда не думала, что увижу кого-то из них воочию в Золотом Граде. Сандр, кому ты перешёл дорогу? Мумия здесь появилась не просто так. Её кто-то послал убить тебя. Ты у кого-то украл золото? Добыл его не честным путём?

— Честным, — почти не покривил я душой, облизал губы и заверил девушку: — Я разберусь с хозяином мумии. Обещаю. Но до тех пор нам лучше не видеться.

— Знакомые слова, — печально улыбнулась она.

Я виновато развёл руками, поцеловал Тейзу в бледную щёчку, схватил сумку и выскочил в коридор. Он был освещен газовыми рожками и любопытными глазами, сверкающими на рожах тех, кто выглядывал из номеров.

Благо, что хоть Мелиссу не пришлось ждать. Полностью одетая, она выметнулась из комнаты, сжимая в руке сумку, и вопрошающе посмотрела на меня. Я призывно махнул ей рукой и рванул к лестнице. На ней чуть не сбил хозяина трактира. Он поднимался на второй этаж вместе с двумя вооружёнными лохматыми слугами.

— Мы съезжаем! — разъярённо сказал я ему, потрясая указательным пальцем. — Это же надо! В вашем трактире крысы! Они чуть не сожрали меня! Эти твари вылили воду из вазы, выкинули цветы, стреляли в стену и до кучи разбили керосиновую лампу, едва не устроив пожар! Я буду жаловаться! А сейчас прочь с дороги!

Офигевший от моего спича хозяин посторонился, благодаря чему мы с девчонкой незамедлительно проскочили мимо него и вырвались из трактира.

— Куда теперь? — спросила Мелисса, прерывисто дыша.

— Подальше отсюда, — выхаркнул я и нервной походкой двинулся по тротуару.

Свет газовых фонарей падал на ночных гуляк и отражался от металла проезжающих по дороге автомобилей. А из увеселительных заведений вырывались весёлые крики, зажигательная музыка и смех. Всё было обыденно и рутинно. Но внезапно над улицей стали разноситься пронзительные женские вопли, заставившие похолодеть моё нутро.

Мы с девчонкой синхронно обернулись и увидели аж два десятка мумий, которые мчались по тротуару в нашу сторону. Народ в панике шарахался от них. А те, кто не успевал отскочить, получали от мумий сильнейшие удары кулаками. Замешкавшемуся престарелому мужчине тварь из бинтов пробила голову. Кулак вместе с осколками черепа, ошмётками мозга и брызгами крови вышел из затылка бедолаги, породив ещё больше перепуганных воплей.

Однако не все люди струсили. Отыскался один герой. Он достал позолоченный жезл и выпустил из него целую струю огня. Она подожгла ближайшую мумию. И та за несколько секунд превратилась в горку пепла и тлеющих бинтов.

К сожалению, магу пришлось жизнью расплатиться за свой смелый поступок. Другая мумия вытянула в его сторону руку, которая распустилась на бинты. Они метнулись к одаренному, захлестнули его шею и перерезали её. Безголовое тело, фонтанирующее кровью, рухнуло на колени. Рядом упала голова с вытаращенными в ужасе глазами и раскрытым ртом.

После этого люди уже всем скопом ломанулся прочь от мумий. И мы с Мелиссой охотно присоединились к ним.

Твари бросились за нами, словно их вело какое-то чутьё. И что самое страшное, они оказались на удивление быстрыми и выносливыми. Оторваться от них не помогал даже адреналин, который чуть ли не из ушей хлестал.

Мумии стремительно сокращали расстояние. А тут ещё машина врезалась в охваченную паникой толпу, выбравшуюся на проезжую часть. Люди сломанными куклами отлетели от капота. Хрустнули кости и брызнула кровь. Повсюду замелькали вытаращенные в страхе глаза. Крики стали ещё громче. Жалобно застонали раненые.

Я метнулся к машине, за шиворот вытащил из неё пронзённого ступором водителя и сел на его место. Хорошо хоть, кроме водителя больше никого в автомобиле не оказалось.

— Быстрее! Залезай! — бросил я через окно Мелиссе.

Она трясущимися руками открыла пассажирскую дверь и уселась на переднее сиденье, похожее на диван.

Повинуясь мне, машина тотчас стала набирать скорость. А я принялся жать на визжащий клаксон и орать мельтешащим перед капотом людям:

— Прочь! Прочь!

Кое-как мне удалось вывести автомобиль из толпы, и он понёсся по ночной улице. Хотя, конечно, понёсся слишком громкое слово. Сорок километров в час — больше машина не могла из себя выжать.

Однако даже на такой невеликой скорости я из-за недостатка опыта умудрился врезаться на повороте в уличный фонарь. Машину во время столкновения изрядно тряхнуло, а из-под капота повалил белесый пар. Баранка руля впилась в мою грудную клетку, заставив застонать. Девчонка же закричала от боли, когда ей в руку вонзился кусок разбившегося лобового стекла.

— Валим отсюда, — прошипел я сквозь зубы и выбрался из автомобиля.

На той стороне улицы замаячили красно-белые мундиры гильдии «Кровавые стражи». Они подчинялись великой гильдии «Первые после бога» и занимались в этом районе охраной порядка. Мне совсем не хотелось с ними встречаться, а то начнутся вопросы, выяснение обстоятельств… Поэтому я махнул Мелиссе и нырнул в тёмный переулок между трёхэтажными домами. Девчонка, скуля от боли, послушно побежала за мной.

Мы вдвоём ринулись по проулку, разбрызгивая ногами лужи и вдыхая насыщенную вонь помоев. В моей груди отчаянно билось сердце. Нестерпимо болело солнечное сплетение. А позади сипела и хрипела Мелисса.

Вскоре девушка совсем выбилась из сил. И тогда я решил укрыться в попавшемся мне на глаза подвале. Дверь в него была приоткрыта, посему мне не пришлось сбивать замок. Я без проблем полностью открыл дверь и увидел покрытые грязью деревянные ступеньки.

— Спускайся, — устало приказал Мелиссе. — До утра как-нибудь пересидим.

Та не стала протестовать и осторожно посеменила по ступеням. Я прикрыл за собой дверь и активировал «Светлячка». Он осветил изгаженные разводами стены и дверной проём. Мы прошли сквозь него и очутились в небольшом подвале, обложенном потрескавшимися от старости кирпичами. В углу обнаружился потемневший от времени стол с огарком дешёвой свечи из свиного жира и несколько самодельных табуретов. А чуть в стороне от них догнивал скособоченный шкаф с простой металлической посудой. В дальней части лежала груда какой-то изорванной одежды. Притом груда дышала. До моих ушей доносилось надсадное, тяжёлое дыхание.