Гвардеец - Дмитрий Дашко

Э… а как же альбом с новой армейской униформой, изменения в конструкции штыка и прочее. Я остолбенело посмотрел на подполковника. Тот правильно расценил мой взгляд, подошел поближе и тихо произнес:

— Не волнуйтесь, фон Гофен. Дойдет и до ваших придумок. Не хочет матушка такое дело без фельдмаршала Миниха начинать, знает, что обидит старого служаку. А без его одобрения ничего хорошего не получится.

— Понимаю, господин подполковник. Действительно, не стоит через голову начальства прыгать, — согласился я, помня, что генерал-фельдмаршал Миних отличался и обидчивостью, и злопамятностью, что не мешало ему оставаться талантливым полководцем и инженером. — Жаль только время потеряем.

— Наверстаем, барон, — немного легкомысленно сказал Густав. — Русские долго раскачиваются, но потом несутся так, что за ушами свистит. Если Миних не усмотрит ничего для себя опасного, он всенепременно поддержит реформы.

Похоже, прогрессорство мое умерло, не успев начаться. С самого начала ведь было смутное чувство, что пшиком окончится. Не один я тут такой умный. Бироны больше увлечены упрочнением положения возле трона. Мои инновации у них на втором плане. Это я говорю при всей симпатии к подполковнику. Густав Бирон, разумеется, отличный мужик, но организация дворцовой роты нужна ему для другого — отнюдь не для того, чтобы провести полноценную реформу армии.

Что взбредет в голову Миниху, когда тот узнает, какие вещи творятся в его отсутствие, можно только гадать.

Да, сегодня определенно день обломов: местечко в дворцовой роте, казавшееся таким теплым, уплыло прямо из-под носа, еще и непонятная служба у Ушакова, от которой зависит дальнейшая карьера. Смутные вырисовываются перспективы. И пенять в том некого — императрица права полностью. Лишний раз убедился, насколько она умна и проницательна. Будем считать, что России повезло с правительницей. Собственно, так оно и есть на самом деле. После слишком увлеченного коренными перестройками Петра Первого, довольно апатичной во всем, что касалось государственных вопросов Екатерины Алексеевны, и не успевшего опериться юнца Петра Второго, воцарение Анны Иоанновны было благом. Иногда стране нужен как раз такой правитель, вернее правительница — жесткая, справедливая и умная. Понятно, что на такую удобно глядя из будущего всех собак навешивать, но если Россия во время ее царствия сумела перевести дух, накопить жирку, продолжить прежний курс и укрепиться, пошли все эти борзописаки одним хорошо известным туристическим маршрутом.

— Господин подполковник, с вашего позволения, возьму сержанта фон Гофена к себе. Обещаю, что он вернется в полк, как только выполнит поручение государственной важности, — отрывисто проговорил Ушаков.

— Да, я слышал волю императрицы, — спокойно произнес Густав Бирон. — Фон Гофен, с этого момента вы переходите в распоряжение генерала Ушакова. Проявите себя, как подобает солдату-измайловцу.

Он отсалютовал шпагой, давая понять, что разговор окончен.

Мы вышли из дворца. Ушаков усадил меня в свою карету, экипаж покатился, сопровождаемый отрядом вооруженных до зубов гайдуков.

— Полноте вам расстраиваться, барон. Вы молоды, полны сил. Не падайте духом! — ободряюще заговорил генерал.

— Я в порядке, Андрей Иванович. Что было, то было. Какой смысл горевать? Я с самого начала чувствовал, что собираюсь откусить больше, чем влезет в рот.

— Похвально соизмерять свои силы. Те, кто зарывается, рано или поздно осознают, что падение с небес на землю может статься весьма болезненным, — довольным тоном произнес Ушаков. — Есть у меня на тебя виды, барон. Удачно твои солдаты на дом Сердецких наскочили. Столько нового и интересного приоткрылось, — генерал зажмурился как кот, при виде сметаны. — Жаль, не весь клубочек размотать удалось. Главные злоумышленники все еще скрываются.

— Хотите сказать, что Сердецкие и Потоцкий до сих пор не пойманы? — удивился я.

— Пока нет, но всенепременно споймаем, и ты в том поможешь.

— Простите, Андрей Иванович, но я вас не до конца понял: чего именно вы от меня хотите?

— Экий ты непонятливый, фон Гофен, — досадливо покрутил головой генерал. — Иль притворяешься?

— Зачем мне притворяться? Я все больше по воинской части в последнее время занимался, с господином Бироном планы строил. В дела Тайной канцелярии не вмешивался.

— Попробовал бы вмешаться! Я б тебе быстро голову от тела отделил.