Командорские острова - Алексей Волков

Я менял уже третью точку наблюдения. Ни одна мне не нравилась. Окинуть целиком лагерь двух вражеских армий никак не удавалось. Да что там целиком, хотя бы сколько-нибудь большую часть! Но равнинная местность имеет свои недостатки. Повсюду в поле зрения попадались леса и лесочки, закрывали поле зрения, и попробуй разберись, что скрывается за ними!

Поневоле закрадывались сожаления об отсутствии в моем небольшом авангарде хотя бы одного кабаньера. Сорокину было легче. Даже без бинокля можно было разглядеть крохотную точку воздушного шара, висевшего над Ригой. Еще одна проглядывалась в мощную оптику штурманского инструмента в той стороне, где был Коблешанц. Это радовало. Значит, укрепления держатся.

Оставалось решить, чем им помочь. На людях я привычно изображал всеведущего и всемогущего командующего, у которого все давно обдумано до мелочей, но на деле не имел никакого реального плана. И в этом наличие или отсутствие кабаньера не играло никакой роли. Все равно я бы не стал его использовать, чтобы не привлекать внимания.

При нынешнем соотношении сил, три полка против целой армии, вернее, двух армий, пытаться напасть на противника было безумием. Нас просто и элементарно окружили бы, едва схлынула первоначальная растерянность. И никакие револьверные ружья и штуцера нам бы особо не помогли. Не тот случай, и перевес у противника не тот.

Но и пассивно ждать подхода основной армии во главе с Петром я не мог и не хотел.

Когда невозможно нанести решающий удар, поневоле приходится переходить к тактике укусов. Вот только найти бы у противника местечко, где можно куснуть побольнее!

Потому я и ползал с самого утра вокруг лагеря осаждающих. Не один, со мною были Григорий, Василий, Ахмед, еще десяток егерей из охотничьей команды. В общем, компания подобралась достаточно большая и, на беду врага, умелая.

В эпоху едва ли не карнавальной яркости военного костюма никому из противников в голову не приходило, что можно не торчать вызывающе празднично на виду, а нацепить маскхалат и старательно изображать, что тебя попросту нет на расстоянии по крайней мере сотни верст. Для его вящего спокойствия.

Кое-что я уже знал от захваченных пленных. При приближении к Риге я не повел отряд ни по одной из дорог, а предпочел уйти несколько в сторону, выслав повсюду разведывательные партии из ширяевских орлов. Итогом этого стала достаточно очевидная картина шведско-саксонского охранения и несколько солдат, в поисках пропитания разбредшихся по дальним хуторам.

Солдат не может ничего знать о планах командования. Зато мне достаточно подробно расписали неожиданный отпор во время внезапного штурма. А равно – и не слишком-то радующие солдатские души земляные работы и ожидание тяжелой артиллерии.

Последнее было интереснее всего. Понятно, что, спеша нанести неожиданный удар, Карл с Августом не стали волочить на себе малоподъемный артиллерийский парк. Теперь им приходилось исправлять последствия собственного оптимизма. А мне, соответственно, следовало помешать им в их новой затее.

Но не хотелось зацикливаться на одном, имея перед собой гигантское поле приложения сил. Вернее, главная цель была ясна, но почему надо ограничивать себя главным? Вдруг в раскинувшемся вокруг каждой из трех крепостей лагере тоже найдется что-нибудь лакомое?

Лакомое упорно не находилось. Имелось несколько мест, вполне подходящих для короткого энергичного удара с последующей ретирадой, но поднимать шум ради шума – слишком вульгарное занятие. Не сулящее особой пользы, кроме некоторого развлечения для неприятеля.

Оставались бараки и избы Корабельной слободки. Не к лицу доблестным шведо-саксонцам подвергаться искусу ночевок под крышей. Истинному воину постель – мать сыра земля, крыша – небо над головой, а подушка – собственный кулак. Кавалеристу – седло. Нельзя же оставлять на ночь без присмотра табельное имущество! Народ такой – не успеешь оглянуться, как уже свистнут. И седло, и шашку, и пистолеты, а то и самого коня.

Вроде бы жалко сжигать собственное имущество, пусть с чужими обитателями, набившимися в него, как тараканы, но ничего другого пока придумать было нельзя.

Конечно, после артиллерии. Сообщать шведо-саксонцам раньше времени о своем нахождении где-то в окрестных лесах у меня желания не было. Пока, во всяком случае. Самые лучшие сюрпризы те, которые преподносятся вовремя.

– Отходим, – тихо произнес я лежащему рядом Ширяеву.

Ох, знал бы Карлуша, что совсем неподалеку разлеглись два русских генерала!

Григорий взмахнул рукой, и наша охрана медленно, не приподнимаясь, стала отползать назад.

Все на виду у шведов. Но нельзя же военным быть такими невнимательными! Учишь их, учишь…

Беспечность нашего противника была потрясающей. Мало того что он не потрудился обозначить линию фронта, так и границы Курляндского герцогства практически не охранялись. Мы третий день базировались в Курляндии, и ни одна собака об этом проведать не смогла.

Большой отряд для подобной диверсии мне был не нужен. Скорее, просто мешал бы. Потому я отправил Клюгенау с пехотой в район Огре, небольшой деревушки, со временем обязанной превратиться в городок. Туда должны были подойти собираемые со всей Прибалтики подкрепления. Пока же они соберутся, я с одними егерями устремился на перехват осадной артиллерии.

Не то чтобы меня съедала жадность. После наших прошлогодних побед трофейных пушек и мортир у нас было в избытке. Но это не повод оставлять столь ценную вещь противнику. Тем более что шведам без нее делать у Риги абсолютно нечего. Разве что сидеть и ждать подхода наших главных сил.

Они на нашей территории, мы – на ихней. Хотя разве народ Курляндии виноват в глупости своих правителей? Здешнему народу все равно, какая власть и кто сидит наверху. Да и настолько ли чужая эта земля? По мне, так своя. Надо же раз и навсегда обезопасить главный порт на Балтике от всяких неприятных сюрпризов!