Сломанный мир - Анна Мори

— Узнаю, — коротко ответил Гэрэл, брезгливо глядя на ожившего мертвеца. В компании этого существа ему было не по себе, но поскольку он уже видел его, то не слишком испугался. Если Токхын ждал, что Гэрэл в ужасе шарахнется прочь от Юкинари — нет уж, такого удовольствия он ему не доставит.

Токхын был потрясён его выдержкой. Уже с другой интонацией, гораздо более уважительной, он задал следующий вопрос:

— И тебе даже не интересно, каким образом он, гм, вернулся к нам из царства мертвых?

— Я никогда особенно не интересовался магией.

— Ты всегда говорил, что не веришь в нее, — с торжеством сказал Токхын. — Но вот, смотри: в мире есть вещи, намного превосходящие наше понимание. Я всегда говорил, что эти вещи нельзя игнорировать. Это глупо и даже опасно. Тем более если магию можно использовать с выгодой для себя…

— Да, мой государь, — медленно сказал Гэрэл. — Так как теперь я имею перед глазами доказательство того, что магия реальна, мне придётся изменить своё отношение к этой науке и людям, посвятившим себя ей.

Он сказал чистую правду: он всей душой возненавидел тот день, когда человек, назвавшийся Господином Лисом, постучал в двери замка Токхына.

Магия? Это и есть твои чудеса, Юкинари? Что бы ты об этом сказал?

Мертвое тело девочки-лисицы под запятнанной кровью холстиной. Теперь вот — черная повязка на лице человека, который должен лежать в могиле, но почему-то ходит и говорит; и под этой повязкой — пустой взгляд, похожий на битое стекло.

Если все чудеса таковы, лучше бы их и не было вовсе.

Юкинари всё это время молчал. Неподвижно стоял возле императора, словно чёрная тень. Неизвестно было, слышит ли он их разговор, понимает ли, о чём идёт речь.

Токхын пожевал губу и наконец признался:

— Должен тебе сказать, что я уже не первый год интересуюсь искусством алхимии. И мне казалось, что я добился в этой непростой науке кое-каких успехов, — со значением произнёс он. — После знакомства с Господином Лисом, этим удивительным человеком, я понял, что все это время был всего лишь скромным учеником. Но сейчас у меня появился наставник, и книга тайн мира ждет, когда я открою её.

Почему вдруг Токхыну понадобилось делиться своими тайнами с Гэрэлом — тот не знал. Но большого секрета тут вообще-то не было — весь двор был в курсе интереса Токхына к алхимии, включая тех, кто, как, например, Гэрэл, предпочел бы вовсе об этом не знать. А вот в царских успехах Гэрэл сильно сомневался. Хорошо зная самодовольную, хвастливую натуру Токхына, он был уверен: если у императора что-то действительно получилось бы, он не преминул бы поделиться достижениями с Гэрэлом, а может, и не только с ним. Если Токхын и освоил что-то в этой науке, то разве что теоретическую часть.

А вот Ху-сяньшен, похоже, по натуре своей был практиком. И Гэрэл не мог не видеть, что его успех по воскрешению человека из мёртвых просто-напросто ошеломил императора. И не столько напугал, сколько обрадовал и — что было особенно неприятно — заронил в голову Токхына какие-то новые безумные идеи.

Гэрэл ободряюще кивнул Токхыну, показывая, что внимательно его слушает, и царь продолжил:

— Представь себе, какие возможности есть у меня теперь, когда рядом со мной… это существо, — Токхын кивком указал на Юкинари. — У него остались те блестящие воинские умения, которыми он обладал при жизни. И он не знает ни страха, ни жалости. Его невозможно убить, так как он уже мёртв. С его помощью я смогу устранить многих моих врагов. А если таких, как он, будет много, целая армия? Представь себе, какой властью я буду обладать! Но есть кое-что, что приносит мне еще больше радости. Разве воскрешение человека из мертвых не означает, что мои поиски того, о чём люди обычно не смеют и мечтать, вовсе не бессмысленны? — И тише добавил: — Поиски молодости… Жизни вечной…

Так вот какими посулами Господин Лис так быстро завоевал доверие императора. Токхын нашел себе новые волшебные игрушки — живой труп и вечно пьяный алхимик, похоже, оказались занимательнее, чем избранник Небесного Тигра.

Гэрэл сдержал готовый вырваться у него невесёлый смешок и кивнул:

— Понимаю, мой государь. Но, хочу сказать, в вашем возрасте ещё рано думать о поисках бессмертия. Лучше наслаждаться радостями, которые может дать обычная жизнь.

С этими словами он потрепал Токхына по плечу. Сам он ненавидел подобное панибратство, но для чхонджусцев это был вполне обычный жест. Живи он в Юйгуе или Рюкоку, никто не позволил бы ему таких вольностей, но в Чхонджу этикет был гораздо проще, и общение царя с подчиненными нередко напоминало дружеское: совместные прогулки, попойки, шутки, такие вот случайные прикосновения; правда, то, что скрывалось за этими прикосновениями, зачастую больше напоминало шипение разъярённых змей, но это уже совсем другой разговор…

В общем, не было в этом жесте ничего из ряда вон выходящего.

Но Юкинари тут же оказался рядом с ним и быстрее, чем Гэрэл успел что-либо сообразить, выдернул откуда-то кинжал и приставил его к горлу генерала.

— Отойди от моего господина.

Голос у него был тихий и немного хриплый, напоминающий о сложных механических игрушках, которые умели делать юйгуйские мастера.

Гэрэл замер, чувствуя, что стоит ему пошевелиться, как артерия на шее будет перерезана. Токхын сначала тоже застыл в удивлении, затем всплеснул руками:

— Да что ты, голубчик! Не нужно! Мне ничто не угрожает, это же генерал Гэрэл, которому я доверяю как себе!

Тут Токхын осмыслил то, что только что сказал, и поправился:

— Вернее, почти как себе. Уж не обижайся, Гэрэл, но всякое случается… Итак, слушай меня, — начал он инструктировать Юкинари, — это — Гэрэл, верховный стратег нашего государства, ты должен называть его «господин генерал». Он — моя правая рука. Ты должен уважать его, защищать его и подчиняться ему во всех ситуациях, кроме тех, где наши с генералом мнения разойдутся. В таких случаях ты должен ставить мои приказы выше приказов генерала. То же относится и к ситуации, если между мной и генералом вдруг возникнет конфликт… опять-таки не обижайся, дорогой Гэрэл. — Генералу была послана извиняющаяся улыбка.

Юкинари медленно, словно нехотя убрал оружие от его шеи, а Гэрэл с досадой подумал, что, подняв Юкинари из мёртвых, царь убил одним выстрелом даже не двух, а сразу трех зайцев: не только убедился в реальности магии и унизил бывшего врага, но заодно и обезопасил себя от собственного генерала, если вдруг тому вздумается заартачиться; Токхын