Сопряжение. Чернильный маг 1 - Эдуард Павлович Поляков

— Ты же в курсе, что у меня рёбра были сломаны? И после твоего удара, мне что, опять идти к Насте, чтобы она меня перевязала?

В ответ девушка едва мотнула каштановой головой. Схватив за плечи, я легонько оторвал её от себя и заглянул в бездонный омут её чёрных глаз.

— Ну что, расскажешь, что в тебя вселилось? Или ещё поборемся?

Вместо ответа девушка ударилась лбом в мою грудь и, прерываясь на всхлипы, начала рассказ…

Всё оказалось настолько страшно, насколько и бредово. Такая причина для внезапного взрыва могла родиться только в голове девчонки. В общем, воспитываясь в семье воеводы, наша медноволосая валькирия во всём была самой-самой. Бесконечные тренировки до ломоты в костях, упражнения, что заставляют трещать сухожилия, спарринги с лучшими учителями контактного и ножевого боя, стрельбы и хрен знает чего ещё.

В общем, Вику растили амазонкой в школе закалки и воспитания, которой позавидовали бы древние спартанцы. И что самое главное — дочь Луки Бранковича никогда и никого не боялась. До вчерашнего дня.

— Я оказалась слаба! Я ничтожество! На меня кинулись трое, схватили, а я...

— А ты знатная дурёха, блин, — произнес я, оторвав от себя девушку и заглянув в её зареванные глаза.

— Каждый чего-нибудь боится и это нормально! То, что вчера тебе было страшно, это нормально! Мне тоже было страшно, когда я попал в лапы Ярого. Когда увидел, как тебя тащат к тоннелю, тогда я понял, что если не вмешаюсь — лишусь самого лучшего в мире репетитора! — улыбнулся я, коснувшись губами лба девушки. Моя улыбка передалась и Вике. — Если человек тебе говорит, что ему неведом страх, то он либо лжец, либо мертвец, либо дурак, который скоро станет мертвецом.

— Мой отец — нет!

— Уверена? — с сомнением посмотрел я ей в глаза.

Девушка кивнула. Уверенно и твердо. Кажется, продолжи я сейчас убеждать её, что и её отец тоже знает такое чувство как страх, то мне прилетит ещё пару тычков по ребрам.

— Смарт у тебя с собой?

Девчонка подняла на меня зареванные глаза и едва кивнула.

— Дай сюда, — произнес я, протянув руку.

Вика замерла, поэтому пришлось прикрикнуть.

— Быстрее, блин!

Вздрогнув от повышенного тона, девушка резво вытащила свой гаджет из широкого пояса с ножами, на внутренней стороне которого, как оказалось, есть и отсек для смарта.

Пролистав список контактов, я нашёл нужный. Хмурое лицо ещё не старого мужчины с подернувшейся проседью бородой и подпись "Тата" подсказывали, что именно этот человек сможет мне помочь.

— Алло, Лука Драганович, доброго дня! — внезапно пересохшим от волнения горлом, произнёс я. — Вас беспокоит, тхм... друг Виктории. У нас возник некоторый спор и, думаю, только вы сможете его разрешить, или ваша дочь вновь пытается вновь сломать мне рёбра.

Блин, от волнения у меня тряслись руки, особенно из-за того, что человек на том конце провода не ответил. Всё-таки я разговаривал не просто с папой одноклассницы, а воеводой всея Черноруссии! Ей-богу, и как я додумался до того, чтобы позвонить герою Приштинского восстания?

— Алло, пап… — сихо, словно затравленный мышонок, пропищала Вика. И после этих слов у девчонки опять сорвало башню. — Я собачка, пап! Я испугалась противника!

Разговора не было слышно, но как внезапно начался слезливый поток, также быстро ему и конец пришёл.

А потом Вика своим затравленным голосом спросила:

— Тата, а там, в Приштине, тебе было страшно?

Не знаю, что Лука Драганович говорил своей дочери, но девчонка, боясь глубоко дышать, ловила каждое слово, иногда кивая, а иногда прикусывая губу. Их разговор длился минут десять, не меньше. Наконец, Вика еще раз кивнула и вновь протянула мне трубку.

Чувствуя как ухает сердце, я всё-таки поднес девайс к уху.

— Слушаю.

— Как тебя зовут, парень? — произнес густой, с хрипотцой, голос.

— Магнус, — напрягся я, внутри костеря себя за оказавшуюся, хм, нехорошей идею позвонить папе Вики.

— Приятно познакомиться, Магнус. Я рад, что у моей дочери есть друзья, которые могут вправить Вике мозги. Спасибо, парень. И это... присматривай за ней, хорошо? — произнес он и, не прощаясь, положил трубку, а я на несколько секунд завис, пытаясь понять, что только что произошло.

— Что он тебе сказал? — тихо спросила Вика.

На её лице тоже угадывалось волнение оттого, что отец попросил дать мне трубку.

— Да ничего особенного, — хорохорясь, улыбнулся я. — Попросил почаще тебе хвост накручивать.

Глава 26

Увы, заскочить к крафтерам я не успел из-за того, что слишком задержался с Викой. Даже на Совет опоздал, за что заслужил пару осуждающих взглядов от Шарапова и Коршуновой. Но это мелочи. После вчерашних событий, которые поставили академию на уши, наверное, впервые сначала игр Совет действительно занимался работой, а не перетягиванием одеяла.

— Итак, по поводу очков, — начал Шарапов, который почему-то пересел с кресла капитана на своё место. — На данный момент у нашей академии девяносто четыре очка против ста трех у академии Седовых. Разрыв, конечно, аховый, но мы сократили его в процентном соотношении. Из плохих новостей: вчера на вылазке Лилит потеряла Гаяза. Это, конечно, плохо, но с другой стороны, Карина является его репетитором, а значит, имеет официальное право посещать Гаяза в плену. Конечно, вряд ли ей позволят вести полноценную разведку, но хоть что-то. Из положительных моментов: обмен пленными прошёл успешно.

— Подождите, — вклинился я, не понимая о чём речь. — Какой обмен пленными?

— Если бы ты присутствовал на вчерашнем ночном Совете, то не задавал бы глупых вопросов, — ответил Шарапов, даже не посмотрев в мою сторону. Впрочем, это было сказано без негатива. Просто констатация фактов. — Совет академии Седовых согласился поменять Ярого на Адама, так что приветствуйте вашего капитана! — произнёс он, повернувшись в кресле к входу, в дверном проеме которого стоял улыбающийся Адам.

Зал наполнился приветственными возгласами и аплодисментами. Каждый хотел подбодрить вернувшегося из плена капитана, и я в том числе. Но что самое главное, из шепотка Антона, который сидел рядом, я узнал, что инициатором обмена выступил сам Шарапов.

Признаться, ещё вчера мне казалось, что Семён будет грызть глотки за пост капитана, а тут… Значит, я ошибался и Шарапов далеко не такой мудак, каким я