Тёмный маг. Книга 3. Перепутье - Илья Ангел

– Никаких дополнительных занятий! – рявкнул Троицкий и стукнул ладонью по столешнице. – Вас, Кира Анисимовна, никто не учил, что, прежде чем войти в кабинет к начальству, необходимо постучаться и дождаться приглашения? – приторным голосом поинтересовался Слава, поднимаясь на ноги и глядя на девушку злобным взглядом.

Мне даже показалось, что я увидел в его глазах всполохи самой настоящей тьмы. Аура в кабинете точно изменилась. Стала плотной, липкой, тягучей. Но ничего не выдавало в ней тёмную магию. А вот о том, что хозяин кабинета очень сильный маг, говорило вполне отчётливо. Третьякова округлила глаза и попятилась к выходу.

– Простите, Вячеслав Викторович…

– Обратитесь к Бурмистровой, она вам подскажет, как правильно сформировать учебный процесс таким образом, чтобы вы успевали вложиться в отведённое вам время. Ещё раз услышу хоть одну жалобу на вас, и вы вылетите отсюда быстрее ветра. И мне абсолютно плевать на то, кто вы, и кто вас сюда назначил. Я вас лично в свою школу не приглашал! А теперь вон отсюда. Оба!

Я подождал, пока Третьякова пулей выскочит из кабинета, после чего встал и, кивнув крёстному, выбежал из кабинета, направляясь на минус второй этаж. На окликнувшую меня огневичку я даже не посмотрел.

Глава 22

– Ты прав, у твоей подруги действительно два разнонаправленных дара, и нити одного из них золотого цвета, – из ванной вышел Эдуард, укутавшийся в махровый халат.

Он провёл рукой по влажным волосам и только после этого медленно сел на кровать рядом со мной. Как он может вот так сидеть с идеально прямой спиной? Ему вообще удобно? Сегодня была последняя ночь полнолуния, и после неё мы не сможем с ним общаться ещё целый месяц.

– Через три с половиной месяца ты, наконец, занялся моей просьбой, – я закатил глаза и разлёгся на кровати, глядя в потолок.

– Я наблюдал, – коротко ответил он. – Если честно, я понятия не имею, с чем мы столкнулись. Ясно, что этих нитей Ванда не чувствует. И даже на подсознательном уровне никоим образом ими не управляет. Они просто присутствуют в ней. Видимо, для их активации необходимы какие-то определённые условия.

– И что ты предлагаешь? – хмуро поинтересовался я. – Оставить всё как есть?

– Наблюдать. И вообще, мне это не нравится, – он поморщился.

– Золотые нити? – я приподнялся на локтях, глядя на него.

– Что я чего-то не понимаю, особенно в тех случаях, когда я досконально разбираюсь в теме. В нитях силы обычного мага я разбираюсь чуть ли не лучше, чем все члены Семьи. За исключением моего прадеда. Он любил экспериментировать в этом направлении, не всегда, правда, удачно, – пояснил Эд.

– Это он пытался разомкнуть систему? – с любопытством поинтересовался я.

– Что тебе об этом известно? – Эдуард почему-то напрягся, пристально глядя на меня.

– То, что когда-то кто-то особо умный решил создать Тёмного мага искусственным путём. Но что-то не получилось, и все опытные образцы пустили под нож. – Я пожал плечами. – Это всё, что мне Гришка рассказывал.

– Да, так оно и было. Именно этим занимался мой прадед, – после некоторой заминки проговорил Эд и, поднявшись на ноги, подошёл к окну. Он всегда любил так делать, когда над чем-то размышлял. Эта тема его почему-то сильно напрягала, и я не пытался её развивать. Захочет, сам расскажет. Тем более, что это было так давно, что об этом, кроме самого Эда, никто и не помнит. – Предлагаю спровоцировать твою подругу, вывести её из равновесия. Тогда дар, каким бы спящим он не был, должен проявиться.

– Нет. Мы не будем экспериментировать над Вандой, – я покачал головой.

– Мы всего лишь добавим дестабилизирующий фактор. Я же не предлагаю её усыпить и вскрыть, чтобы изучить её источник, – Эдуард закатил глаза.

– Никаких опытов и членовредительства. Как ты сказал ранее, будем просто наблюдать. Она даже за время практики никаких дополнительных способностей в себе не открыла, сомневаюсь, что у нас что-то получится сделать в школе. – Фыркнул я и вновь откинулся на спину, закрывая глаза.

Сон накатил как-то резко, а проснулся я уже утром бодрым и отдохнувшим.

– Это ты опять мне помог? – я посмотрел на лежавшего рядом со мной Гвэйна.

Оборотень оторвался от чтения книжки и посмотрел на меня пронзительным взглядом. Да, я и сам знаю, что выгляжу не очень хорошо. Последние пару месяцев Рокотов с Гришкой выжимали из меня все соки. Но они сделали вдвоём практически невозможное: относительно стабилизировали, привели в почти нормальную физическую форму и даже научили паре десятков различных боевых и защитных заклинаний. Простых, правда. Но я и на такой результат, если честно, не рассчитывал. Не за столь короткий срок. Правда, применение ментальной магии было для меня пока под запретом. Да я особо к этому и не стремился.

– Спасибо, – наконец, кивнул я волку и посмотрел, что же он всю ночь читал.

Да кто бы сомневался. Мне порой начинало казаться, что любовные романы стали неотъемлемой частью жизни моего дядюшки, в какой бы ипостаси он ни находился. Но исключительно те, что были написаны про него.

Однажды, пытавшись разобраться во взаимоотношениях полов, я выпросил у Ванды пару книжек про Эдуарда Лазарева. Те, что про Гараниных, она отказалась мне даже показывать. Когда я прочитал парочку, то так смеялся, что заинтересовавшийся Гвэйн сунул нос в одну из этих книжек.

Он так сильно удивился, что в первое же полнолуние потребовал у меня раздобыть всё, что есть на эту тему в весьма категорической форме. Когда я притащил ему огромную кучу книг, Эдуард забрал их и выпал из жизни и как Эдуард, и как Гвэйн. Он не реагировал ни на какие внешние раздражители, прерываясь только для того, чтобы поесть и справить свои естественные потребности.

В конце концов, я бросил попытку вернуть себе ночного собеседника и отстал от него. Но в любовном плане эти книжки мне ничем не помогли. Не было у меня ни замирания сердца, ни потребности совершать глупости, даже когда я видел Лизу, которая мне определённо нравилась.

Посмотрев на немного смутившегося волка, отвернувшегося от меня вместе с книгой, я привёл себя в порядок и ринулся на нижний этаж, где проходили занятия по огненной магии.

Вбежав в класс, я кивком головы поприветствовал Третьякову и сел за парту, уставившись на свечу. Это было пока единственным упражнением, которым мы занимались на этих бесполезных для меня занятиях. Я не знал, что именно должно было сделать