Запах страха - Вадим Панов

Избавиться от квадратного штутгартского внедорожника, похожего на престарелый черный шкаф, было давней мечтой Контейнера.

– Как это поменяем?

– Ну, придем в банк, возьмем деньги и купим себе клевую новую тачку.

– А деньги возвращать?

– А на хрена?

Простота мысли потрясла уйбуя.

– Так ведь человский банк свое бабло назад захочет.

– А мы скажем, что не брали.

– Дурак ты, Контейнер, – заржал Иголка. – Ты чего думаешь, в банке деньги у входа лежат, что ли? Приходи, кто хочет, бери, сколько душа пожелает?

– Для кредита паспорт нужен человский, – поведал сородичам боец. – Про это в телевизоре говорят. Паспорт показал, деньги забрал.

– Ну?

– А чо мы дураки свои паспорта показывать? Покажем чужой, деньги заберем, и пусть нас потом ищут где попало.

– А так разве можно? – заикнулся было Иголка, однако был немедленно оборван.

– Тихо, мля! – Копыто заинтересованно посмотрел на Контейнера. – А где мы чужие паспорта найдем?

– Стырим где-нибудь, – пожал плечами боец.

– Можно и так, – после паузы согласился уйбуй.

Было видно, что идея Контейнера пришлась ему по вкусу.

– Мы к Урбеку едем? – хмуро спросил Иголка. – Или сразу в банк?

– Сначала к Урбеку, – решил Копыто. – Может, просто так удастся денег раздобыть.

– А если не удастся?

– Тогда поедем за кредитом.

* * *

Москва, Рязанский проспект,

26 сентября, вторник, 13:41

Принятое тысячи лет назад решение о «нормальном» развитии цивилизации и последовавшая за ним борьба с магическими школами привели к тому, что на Земле осталось крайне мало способных к колдовству челов. Классические школы погибли, теоретические труды перекочевали в библиотеки Великих Домов, бал правил Его Величество Рационализм, и все, что не укладывалось в рамки обыденности, объявлялось вымыслом.

Великие Дома такое положение дел вполне устраивало, ибо невозможно исследовать сказку с помощью спутниковых антенн и электронных микроскопов. Великие Дома очень осторожно относились к проникновению в Тайный Город представителей господствующей расы и с удовольствием бы вообще оставили челов за пределами магического круга. Но как? Не убивать же тех, в ком проснулись способности. В конце концов приняли соломоново решение: каким бы талантливым колдуном ни был чел в перспективе, узнать о существовании Тайного Города он должен сам. Или же каким-то образом проявить свои возможности. Только после этого к будущему магу приезжали белокурые представительницы Великого Дома Людь и вводили его в курс дела.

Повышенный фон магической энергии в Москве – три работающих Источника – это не шутка! – способствовал раскрытию способностей. Люди, накопившие достаточное количество энергии, начинали неосознанно использовать ее: творили неуклюжие арканы или видели незримое. Так, к примеру, произошло с Кариной, которая, оказавшись однажды в аптеке в Малом Казенном, поинтересовалась, от чего помогает выставленный на витрине толченый позвоночник умерщвленной под сосной-альбиносом рогатой жабы?[14]

Но чем дальше от Москвы, тем слабее становился фон магической энергии, и если какой-нибудь чел оказывался в состоянии аккумулировать ее крохи, это говорило о выдающихся способностях к магии.

– Остановись!

«Нашла идиотку!»

– Подожди же, дурочка!

– Отстаньте от меня!

Однако, сделав еще пару торопливых шагов, Марина резко остановилась и обернулась. Только сейчас до девушки дошло, что еще несколько мгновений назад поляна, через которую она шла, была пуста. И вот надо же – за спиной стоит женщина. А ведь до опушки ярдов двадцать, не меньше.

– Ты украла деньги, – строго произнесла незнакомка.

– А что я должна была украсть? Палатку? – огрызнулась Марина, исподлобья разглядывая женщину.

Длинные светлые волосы рассыпались по плечам. Кудри еще пышные, блестящие, но в прядях полным-полно серебряной седины. Красивое узкое лицо чуть тронуто морщинами. Взгляд больших зеленых глаз строгий, но не жесткий. Взгляд матери, а не полицейского.

Из одежды только зеленое платье, подол которого касался травы, простое и в то же время изысканное. Платье дышало той небрежной элегантностью, которая отличает работу хорошего портного от фабричной одежки. Или все дело в совершенной фигуре, которую облегало платье?

Тем временем женщина подошла ближе и поинтересовалась:

– Не красть нельзя?

– Нельзя.

Марина совершенно не представляла, что делать. Продолжать разговор? Уходить? Но незнакомка видела, что она взяла деньги. Все равно уходить!

Девушка сделала шаг вперед. Попыталась сделать. И остановилась, упершись в воздух. В сотканную из ничего стену.

– Я тоже кое-что умею, – мягко произнесла блондинка.

И эта фраза окончательно остудила Марину.

– Вы тоже? – беспомощно переспросила девушка.

– Трудно поверить, что на свете есть другие колдуньи?

Марина вздрогнула. Говоря откровенно, до сих пор она даже не задумывалась над тем, насколько уникален ее дар. Просто жила сегодняшним днем.

– Я думаю, нам нужно присесть и поговорить, – предложила незнакомка. – Кстати, можешь называть меня Красавой.

– Марина, – прошептала девушка.

– Расскажешь о себе, Марина?

«О себе? А что такого можно рассказать о себе?»

Что выросла без родителей? Что мать сбежала с приехавшим на заработки китайцем, а отец, и до того крепко поддававший, окончательно запил, бросил работу и однажды во сне захлебнулся собственной рвотой?

Воспитывала девушку бабка. Да и то сказать – бабка! Соседка, из милости взвалившая на себя заботу о девочке. Старушка получала мизерную пенсию, служила вахтершей на едва держащемся на плаву заводике и не могла дать девочке даже той малости, на которую могли рассчитывать ее сверстницы, дочери простых работяг. Какие новые диски? Какой компьютер или модный телефон? Иногда не хватало даже на еду, и поэтому юность Марины была наполнена мыслями о ней. Бесплатных порций в школьной столовой и скромных ужинов дома растущему организму недостаточно, и девушка не гнушалась заходить к подругам перед самым обедом и не отказывалась от предложения разделить с хозяевами пищу. Не могла отказаться. И стыдно ей не было, потому что еда – это жизнь, а когда хочешь жить, стыд отступает.