Ветры империи - Сергей Иванов

Средний ярус оказался куда уютнее и благоустроенней нижних, хотя изрядно замусоренным. Коридоров здесь тоже было множество, будто в лабиринте, но шагавший впереди Олт выбирал дорогу без колебаний, а правильность выбора подтверждали тела спящих гвардейцев, разложенные по полу, словно указатели. От подобной предупредительности Эрика уже стало клонить в сон, когда вдруг, проходя мимо неплотно закрытой двери, он услышал приглушенные голоса. Негромким свистом Тигр привлек внимание Олта и показал на дверь:

— А там что?

— Насколько я помню, — так же тихо ответил старик, — прежде там оставались заброшенные помещения — в первозданном, так сказать, виде… Не имело же смысла благоустраивать здесь все? Хотя тогда эта дверь была всегда заперта.

Знаком Эрик велел ему замолчать и бесшумно раздвинул створки. Прямо от двери начинался угрюмый просторный коридор совершенно запущенного вида, однако все же освещаемый тусклыми древними лампами. А голоса определенно раздавались невдалеке.

— Пойдемте, тут уже близко, — шепотом позвал Олт.

Эрик покачал головой.

— Надо ж разобраться, — прошептал он в ответ. — Не хватало нам неожиданностей в тылу… А вы идите.

Жестом он направил Ю следом за стариком и проскользнул в дверь. Долго подкрадываться не пришлось. За первым же поворотом Эрик увидел двух черных гвардейцев, стороживших вход в темную трубу, на краю которой был установлен мощный дротикомет. Нацелили его внутрь трубы — стало быть, гостей ждали оттуда.

— Слушай меня, щенок, — негромко втолковывал один гвардеец, поматерей и помордастей, другому, — я этих панцирников как облупленных знаю, сколько лет рядом терлись… Здоровья у них много, а ума — чуть, спокон веков взамен их думала Божественная. Вертеться же самим панцирникам с отвычки будет непросто. Сейчас у них везде будто вешки расставлены: туда нельзя, этого не смей, императора и богиню почитай, о Низких вытирай ноги, не стесняйся… До сих пор они о нас всерьез не думают, и все свои несчастья списывают на гнев Духов, а стоит тех умилостивить, как все образуется само собой.

— Уж очень мудрено, старший, — пожаловался второй гвардеец, хлопая белесыми ресницами. — К чему ты ведешь это, не пойму…

Старший поглядел на него с сожалением, терпеливо вздохнул.

— Да к тому, дурень, что пока они догадаются сунуться в эту трубу, — сказал он, — наши уже будут держать их на прицеле и по первому сигналу… Ну, понял наконец? Ежели не удастся поладить с Уном по-хорошему, авось у нас в подвалах станет сговорчивей.

— Так чего тогда мы торчим тут, я не пойму, — в отчаянии спросил юнец, — раз все равно не сунутся?

— А вдруг? — с ухмылкой ответил старший. — Может, и среди них завелся умник? Вот тогда мы услышим его издалека и встретим как надо. Это ведь самый короткий путь, а панцирники обходить не привыкли — гордые слишком… И потом, должны же наши посигналить с того конца, когда доберутся?

— Вот одного я все-таки не понимаю: мы же вроде договаривались с панцирниками, что все здесь будет тихо-мирно, а сами…

— Ну, малый, да ты совсем почка!.. О чем можно договариваться с ограми? Они ведь даже и не вполне люди, недаром кличут их по-звериному. Думаешь, они с нами стали бы цацкаться, если б соображали чуть быстрей? А Уна мы должны захватить при любом раскладе, чтобы не бултыхаться потом в ледяной воде…