Проклятие Аримана. Ученик - Евгений Малинин

Сначала он поздоровался со мной, по своему обыкновению шлепнув с размаху по моей протянутой ладони своей маленькой, растопыренной пятерней и пробормотав: «Пливет», а затем подошел к отцу и, схватив его за штанину, выжидательно поглядел на него снизу вверх.

Юрка положил ему на белобрысый затылок руку и спокойно сказал:

– Я ничего не забыл. Сейчас все достанем. Давай я сначала поставлю машину, а ты проводи гостя.

Данила молча кивнул головой и направился ко мне. Ухватив мой палец своим маленьким кулачком, он также молча потянул меня в калитку, из которой как раз в этот момент показалась Светлана. Вытирая мокрые руки переброшенным через плечо полотенцем, она приветливо улыбнулась мне, как человеку, который настолько близок семье, что ему не требуется особенное внимание. Я торжественно протянул ей пакетик с мороженым и произнес:

– Кроме того, для молодого человека у меня припасена большая шоколадка, а для прекрасной хозяйки – бутылочка настоящего кагора!

Светка, улыбаясь моему пафосу, протянула руки и подсунула ладошки под пакет. И тут же, громко воскликнув: «Ай!!!», она отдернула руки и сунула ладони себе под мышки. Я недоуменно приподнял свой презент и уставился на него. Снизу пакет был покрыт толстым слоем инея, от которого явно исходил морозный парок. Юрка тоже уставился на пакет в моих руках. Несколько секунд длилась немая сцена, а затем он покачал головой и, улыбнувшись, произнес:

– Ну и зачем ты насовал в пакет сухого льда? Боялся, что за пять минут твое мороженое потечет?

Я молча вернулся к машине, достал свою сумку и поставил ее перед калиткой. Затем аккуратно развязал пакет и вывалил его содержимое на стоящую сумку. Пять брикетиков в ярких обертках замороженно стукнули друг о друга, но никакого льда в пакете не было. Юрка задумчиво потер нос, а Данила ткнул пальчиком в один из брикетов и спокойно заявил:

– Это холосо, сто моложеное холодное. Мне два!

– А не многовато для твоего горла? – тут же пришла в себя Светка. – На сегодня хватит и одного. Второе съешь завтра.

– Ластает! – Данила недовольно сморщил нос.

– Ничего, не растает, – вмешался в спор глава семьи, почему-то задумчиво глядя на меня.

Я побросал пачки обратно в пакет, завязал его и снова протянул его Светке, ухватившись за узелок.

– Сверху бери, – пояснил я.

Она осторожно, щепотью взялась за узел пакета и удивленно подняла глаза:

– Теплый!

Держа в вытянутой руке пакет, словно кусачую зверушку за шкирку, она двинулась к калитке. Я снова вернулся к машине и достал шоколадку. Протянув ее Даниле, спросил:

– Сам донесешь или помочь надо?

Тот энергично помотал головой и, ухватив плитку двумя руками, потопал следом за матерью к скрытой в глубине участка кухне. Я поднял свою сумку и двинулся за ними, бросив взгляд на Юрку, который как-то отрешенно начал ковырять ключом в замке, державшем створки ворот.

Пока Воронин загонял «восьмерку» во двор, я отнес свой багаж в давно облюбованную чердачную комнату. Свет заходящего солнца, струясь сквозь высокое окно, ложился на аккуратно застеленную узкую койку. В обитой светлым деревом комнате было тепло и сухо, пахло воском и какими-то травами. Спокойствие и дрема, казалось, были разлиты по этому небольшому помещению. Спокойствие и дрема. Именно то, что мне сейчас было необходимо.

Потом мы шумно смыли городскую и дорожную пыль в маленьком душе, весело приготовили ужин и съели его за столом, установленным под открытым небом, на свежем газоне в окружении цветущих розовых кустов. Пока Светка мыла посуду и укладывала Данилу спать, мы молча сидели с Юркой за столом. Он курил сигарету, пытаясь дымом отогнать собиравшихся над нами комаров, я наслаждался вечерней тишиной и прохладой, неспешно ковыряя ложкой остатки своего мороженого.

Наконец Данилка угомонился, и Светлана спустилась к нам. На столе появилась привезенная мной длинная бутылка кагора, три высоких стакана и большая коробка конфет. Юрка открыл бутылку и плеснул в стаканы на два пальца.

– Пить будем без тостов, но с интересом, – улыбнувшись, заявил он.

– С каким интересом? – вернула улыбку Светлана.

– Да вот Илья по дороге рассказал мне очень занимательную историю. Я сначала решил, что наш поэт слегка загулял, а теперь придумал сказку, чтобы к нему не приставали с расспросами. Что возьмешь с шизофреника, которому привиделось невесть что – пожалеют и забудут. Но после его фокуса с мороженым даже не знаю, что думать.

– Какой там фокус! Ну, попросил Илья в магазине мороженое потверже, оно и не подтаяло. Тоже мне фокус. – Светлана насмешливо сверкнула глазами.

– Да нет! – Юрка задумчиво поглядывал на меня. – Я видел, какое мороженое он вынес из магазина, и когда ехали до дома – держал пакет на весу между ног да все поглаживал, боялся джинсы закапать. И при этом он еще что-то бормотал. А ты взять в руки его не смогла – холодно.

Я сидел молча. Только сейчас до меня дошло, что это я сам сделал с этим треклятым пакетом что-то такое, от чего он замерз. Только что? И как?

– Вообще, – продолжал, не торопясь, Юрка, – судя по его рассказу, наш Илюха последние пять дней активно упражнялся в фехтовании на мечах и разных колдовских штучках.

– Ты же мне сказал, что он уехал в Нижний на похороны. Помнишь, когда звонил прошлый раз. – Светка была заинтригована.

– За что купил, за то продал. Он сам мне заявил это по телефону во вторник. А теперь утверждает, что не помнит, где и с кем был эти пять дней. Вернее, помнит, но такое, во что и поверить-то невозможно.

Они замолчали и уставились на меня. А что я мог им сказать, кроме того, что я уже рассказал Юрке. Я молчал. Юрик снова задумчиво почесал свой нос, а Светлана, отхлебнув глоток вина, обиженным голосом спросила:

– Так, может, все-таки расскажете, что там с Ильей произошло. А то «…пять дней неизвестно, где был… поверить невозможно…», в конце концов в чем дело?!

Юрка поглядел на меня и, увидев, что я не собираюсь повторять свой рассказ, коротко, но достаточно точно и без эмоций, пересказал то, что услышал от меня в дороге. По мере его изложения глаза у Юркиной боевой подруги становились все круглее, а вопросов, как я понял, все больше. Когда Юрка закончил излагать конспект моих похождений, Светлана повернулась ко мне и, глядя мне прямо в глаза, спросила:

– Роман пишешь? На нас решил сюжетец обкатать?

Я аж задохнулся от обиды и возмущения. Значит, я к ним, как к самым близким, родным людям, в надежде если не на помощь, то хотя бы на понимание, а они решили, я их подло разыгрываю, использую, как тест-аудиторию для проверки занимательности придуманного сюжета.

– И это называется – друзья! – скривил я рожу. – Если бы я начал писать роман, я просто дал бы вам почитать и спросил ваше мнение. С какой стати мне вас разыгрывать? Да и какой это розыгрыш – шизоида из себя строить? Тоже мне, нашли хохмача!