Проклятие Аримана. Ученик - Евгений Малинин

Я до крови закусил губу, чтобы не закричать, из моих глаз сами собой покатились слезы, но я не опустил руки, продолжая ловить онемевшей ладонью яркий переливающийся свет. И только когда луч, дрогнув, погас, я уронил ладонь и, покачнувшись, рухнул боком в густой, бархатистый ворс ковра.

И мрак опустился надо мной…

Когда я открыл глаза, я увидел, что лежу в своей постели, в ногах у меня, на краю кровати, сидит Егорыч и болтает своими коротенькими ножками. Рядом с моей головой на подушке разлегся, тихо мурлыкая, Ванька. В окно светило раннее утреннее солнце. В комнате царила умиротворенная отдохнувшая тишина. Только слабая пульсирующая боль в крепко сжатом, левом кулаке напоминала о том, что произошло ночью. Я поднял руку и обнаружил, что сжатый кулак замотан чистой белой тряпицей.

– Во, уже проснулся… – тихо заворчал домовой, спрыгивая на пол и топая ко мне.

Я размотал тряпочку и с трудом разжал кулак. На розовой коже ладони, перечеркнутой линиями моей судьбы, ярко пылали семь зеленых точек, располагаясь в форме ковша Большой Медведицы. Я тупо глядел на свою ладонь, пока эти звездочки не начали тускнеть и наконец совершенно не исчезли. Хотя я знал, что они не исчезли. Я знал, что достаточно крепко сжать кулак и резко его разжать, и они снова на несколько секунд засияют своим магическим светом. Теперь это мой знак – знак Ученика.

Я посмотрел на Егорыча и прошептал:

– Слушай, будь другом, принеси телефон, я так не хочу вставать…

– Вот и не вставай… вот и не вставай… – засуетился домовой, шмыгнул за дверь, тут же появился с аппаратом и принялся, пыхтя, вставлять телефонную вилку в дополнительную розетку возле кровати. Я набрал номер и почти сразу услышал ее взволнованный голос:

– Да?..

– Это я…

– Это ты!.. – и облегченно: – Все нормально?..

– Нет, все ненормально…

И вновь встревоженно:

– Что-то случилось?..

– Случилось то, что я слишком давно тебя не видел…

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ИСТОРИИ

Кода

В далеком, прекрасном, голубом и зеленом мире жили обычные люди. Они рождались и умирали, работали и веселились, любили и ненавидели. Они жили. Но вот однажды над городами и пашнями этого мира пролился странный дождь. Его струи вонзались в землю словно стальные иглы, а капли, повисшие на ветках, сверкали, как осколки бриллиантов. И этот дождь не принимала в себя даже самая сухая земля. Лужи после него растекались, ртутно поблескивая, и испарялись под солнцем, пачкая воздух чудным синим дымком.

А потом началась ВОЙНА. И с тех пор ВОЙНА шла, и шла, и шла. Уже никто не помнил, из-за чего и между кем она началась. Воевали все против всех и каждый против каждого. Государи и президенты объявляли войну соседним странам или начинали такую войну без объявления. Лорды и вельможи вызывали на поединок соседей или нападали на их замки и селения исподтишка. Города, собрав воинственное ополчение, шли разорять соседей, оставив сидеть в глухой обороне за затворенными воротами женщин и детей.

По миру в дыму и крови, по развалинам и трупам, опьяняя головы и туманя разум, шагала ВОЙНА. Иногда ВОЙНА стихала, словно исчерпав свои силы, а люди, опомнившись, пробовали вернуться к мирному труду. Но с серого неба вновь падал блистающий дождь, а на другой день он вновь уходил к небесам синим дымом. И тогда, вчера еще мирные крестьяне, растившие зерно и животных, моловшие муку и сбивавшие масло, снова брались за вилы и косы, обращая их в оружие, и выходили толпой на дорогу, ведущую в бой. Не важно с кем, не важно во имя чего, важно – в бой. О том, что никто из них не вернется в отчий дом, они не задумывались. На то и ВОЙНА. А на следующий день, или через день, или через неделю в их дома приходили другие мужчины с вилами и косами, обращенными в оружие, и лилась кровь, и умирали женщины и дети, не понимая, почему их убивают.

А просто потому, что по миру шла ВОЙНА.

И не было победителей, потому что покинутые мужчинами города и деревни сгорали в пламени пролитой крови. Крови женщин и детей. И победителям не было куда возвращаться с триумфом, ведя за собой взятых в рабство женщин и детей.

И не было побежденных, потому что не было защищающихся.

Кроме женщин и детей.

А они слабо могли защищаться.

Если же кому-то везло и дети успевали подрасти, то уходили и они, едва только могли поднять хоть какое-то оружие. Эти погибали быстро, потому что по миру гуляло очень много сильных, ловких, опытных убийц, называвших себя воинами.

И почти в каждой армии, в каждом войске, в каждом отряде, в каждой шайке находился хотя бы один, который не садился на коня, не тащил тяжелое копье и большой кожаный щит, не размахивал мечом или булавой. Нет, он смотрел в прошлое и будущее, вызывал на помощь людям демонов и чудовищ, нагонял на противника бури и мор.

Они называли себя магами. Их было много, они были могущественны, и они были против всех.

По далекому, прекрасному, голубому и зеленому миру шла ВОЙНА. В ее тяжелых следах дотлевали пепел и смрад, запекшаяся кровь и выбеленные кости, обугленное дерево и оплавленный металл. А еще крик, крик, крик… А еще плач, плач, плач…

И ни у одного из многочисленных магов, считавших себя самыми великими, не родилось заклинание, способное остановить эту ВОЙНУ. Потому что при всем своем могуществе они не знали, что нет на свете заклинания сложнее и сильнее того, которое способно осушить слезы ребенка и вернуть улыбку на его лицо.

По далекому, прекрасному, голубому и зеленому миру, лязгая сталью и громыхая заклинаниями, шла ВОЙНА.