Алый Меч - Элдон Томпсон

— Знаешь, что они мне напоминают? — вмешался Эллайен. — Иглы дикобраза.

Килак недоверчиво посмотрел на охотника.

— А ты где видел дикобраза такого размера?

— Северные Скуллмары? — не отрывая взгляда от Килака, переспросил Джером. — На побережье?

— Именно.

— Но я слышал, что добраться туда невозможно.

— Говорят так. Но я забредал в такие места, о которых вы даже не слыхали.

Джером задумался, но возразить было нечего.

— Они вот так просто валялись? Сколько?

— Тысячи. Некоторые размером с копье. Но когда я их нашел, они выглядели по-другому. Я рукоятки сделал и отполировал клинки. Острые, будто солнечный луч. С тех пору меня целое собрание. Мечи и кинжалы. До сих пор удивляюсь — за все время на лезвиях ни щербинки, ни царапины.

Джером настороженно и внимательно рассматривал безупречную поверхность клинка. Однако сомнения не покидали его.

— Думайте, что хотите, — пожал плечами Килак, пряча оружие в глубине широких одежд. — Никогда не променяю на широкий меч.

— Что думаешь? — Эллайен потребовал от Джерома ответа. — Не хуже твоего Алого Меча, а?

— Против одного врага, возможно, — признал тот. — Но воин, пусть даже с мечом, прокалывающим сталь, ничто против целой армии — или колдуна.

— Тогда что ты думаешь о походе за Мечом Азахиля?

— Слушай, Эллайен, ты прекрасно помнишь легенды. Обладая силой Меча…

— Знаю, знаю, — отмахнулся Эллайен. — Просто хотел проверить, вернулись ли к тебе силы. Судя по всему, наше пребывание здесь скоро закончится.

Джером глубоко вздохнул и успокоился.

— Надеюсь, ты прав.

Эллайен кивнул, и вдруг глаза его загорелись от неожиданной мысли.

— Ах да! Кое-что еще. Помнишь, мы нашли книгу недалеко от Иртвина?

— К чему ты клонишь? — с неподдельным любопытством отозвался Джером.

— Кажется, Килак тоже побывал там. Лошадь принадлежала старику, на которого напали разбойники. Килак помог расправиться с бандитами, а потом привез его вместе с вещами сюда, чтобы залечить раны.

— Это был древин? — едва сдерживая эмоции, выпалил Джером.

— Точно не знаем. Но по тому, что видел Килак, старик действительно не так прост.

— От таких ран он должен был умереть, — подтвердил парень. — Но они почти зажили, пока мы добрались до Феверрута. Спал всю дорогу. А когда проснулся, поднял суматоху, что одна книжка пропала — та, которую вы нашли.

— Ушам своим не верю! — досадовал Джером. — Второй раз разминулись с этим приятелем!

— Древин или нет, а если оставите у себя книжку, ждите его в гости.

Джером довольно улыбнулся. Значит, он был прав. Древин! Но Килак сказал, что старик был зол, и он не успокоится, пока не найдет их с Эллайеном… Джером припомнил девять обугленных трупов, которые они обнаружили в сосняке недалеко от Иртвина — жареные куски мяса, которые некогда были людьми, разозлившими древина. Вероятно, встреча с ходячей легендой обернется не самым приятным образом.

— Ну вот, — нарушил воцарившуюся в комнате тишину Эллайен. — Нас просили долго тебя не беспокоить. Попросить что-нибудь тебе принести?

— Вообще-то, да. Я вспомнил, что страшно проголодался.

— Будь спокоен, — обещал Эллайен, спрыгнул со столика и последовал за Килаком к двери.

— Эллайен!

Лучник мигом развернулся на месте, весь обратившись во внимание.

— Спасибо. Тебе, Килаку и левеллинцам… за все.

Эллайен улыбнулся и вышел из комнаты следом за бесшумно шагающим Килаком Кронусом. Оставшись один, Джером попытался разобраться в том, что услышал во время короткой встречи с друзьями. Но пока не принесли обед, он успел немного вздремнуть и — несмотря на все заботы и тревоги — встретиться в мечтах с парой лазурных глаз в лучах золотых волос.

* * *

— Где этот чертов принц? Где мальчишка?

Ксариус Тализар стиснул зубы, проглотив с дюжину неподобающе резких фраз, промелькнувших у него в голове. Убийца стоял в верхней зале башни колдуна и докладывал о своем самом унизительном поражении. Встречу ему удалось отложить на два дня уже после возвращения в стан колдуна. В первые часы после неудачной схватки с Килаком Кронусом убийца сгоряча решил броситься вслед за проклятым щенком. Но в итоге возобладало благоразумие. На тот момент Ксариус был не в состоянии справиться с мальчишкой, а заставлять колдуна ждать, пока заживут раны и он обзаведется новым оружием, убийца не мог. В любом случае Ксариус не спешил с отчетом о провале и всеми средствами оттягивал встречу с колдуном.

Ксариус еще раз пожалел, что не отложил ее на завтра.

— Вероятно, он мертв.

— Вероятно? — Колдун оставил дымящуюся чашу, откинул широкий капюшон и нехотя заглянул в лицо убийцы. Скрытному и нелюдимому Ксариусу почему-то очень не нравилось, что колдун не снисходит даже смотреть на своего наемника, словно тот недостоин его внимания.

— Я хотел убедиться.

— Я просил привести его живым. Ты не только не выполнил задание, но не можешь даже убедить меня в его смерти? Ты разочаровал меня, убийца.

Ксариус прикусил язык, сдерживая досаду и раздражение. Колдун смотрел на него, будто на непослушного мальчишку, потом неожиданно принюхался.

— Ты ранен. Покажи мне.

Ксариус медлил. Ему показалось приятным, что колдун искренне удивился. Наверное, сама идея об уязвимости бесценного убийцы никогда не приходила ему в голову. Хотя признавать свои ошибки неприятно. Еще больше Ксариусу не хотелось представлять тому физические доказательства.

— Покажи! — повторил колдун, и желтые глаза сверкнули в темноте.

Ксариус повиновался и распахнул полу плаща, закрывавшую правую руку. Он не сводил глаз с колдуна и внимательно следил за его реакцией при виде глубокого пореза, грубо заштопанного лекарем, который давно стыл в придорожной канаве.

Колдун еле слышно ахнул.

— Какое зрелище! Я и не верил, что какой-нибудь смертный может одолеть тебя.

Ксариус запахнул плащ, спрятав обезображенную плоть.

— Не может.

Но колдун не слушал.

— Кажется, я недооценил моего выскочку братца.

— Это был не он. Ему помогли. Из моей гильдии.

— Твоей гильдии? Но я полагал, что ты лучший в своем роде.

— Мне нужен новый меч, — сквозь стиснутые зубы прошипел убийца.

— Это подождет, — отмахнулся колдун. — У меня для тебя другое задание. Более «выполнимое», я бы сказал.

На мгновение убийца позабыл о своем позоре.