На руинах - Галина Тер-Микаэлян

— А вот так. Ко мне тут должен был ревизор подойти, а мне еще кое-что проверить нужно было — самую малость. Я ее прошу: Тая, я буду у себя в кабинете, но если кто подойдет, то скажи, что я отлучился, минут через сорок буду. Так она и ляпнула: Вадим Сергеевич, говорит, у себя в кабинете, но велел сказать, что минут через сорок будет. Хорошо, ревизор знакомый был, посмеялись только. Я тогда разозлился, сначала вообще ее уволить хотел, думал, что она специально решила напакостить, но потом понял — просто идиотка. Говорят, такая форма идиотизма есть, когда человек даже в малости соврать не может. Хорошо, давайте, я просмотрю ваши бумаги.

— Что ж тут плохого? — хмуро возразил Алексей, протягивая ему толстую папку. — Многие люди не любят врать.

Листая и просматривая бумаги, заведующий продолжал говорить:

— Да нет, с одной стороны и хорошо, что честная, — можно все деньги на открытое место положить, и знаешь, что не возьмет. Ладно, работает — я уж ее и не трогаю. Единственно что — мужчин не переносит. Ее, говорят, когда-то изнасиловали, так теперь, если кто-то дотронется, так сразу истерику закатывает. Я уж грузчиков предупреждаю, кто товар разгружает, чтобы не трогали — крику не оберешься. А то ребята на погрузке все больше молодые, могут и по заду хлопнуть, и ущипнуть. Баба-то она из себя симпатичная, по виду не скажешь, что дура. Что ж, все бумаги в порядке, — он закрыл папку и провел по ней ладонью, — я завтра подпишу в бухгалтерии. Куда вам их подвезти?

— А сегодня нельзя все закончить? А то я ведь завтра уезжаю.

— Сегодня? — заведующий сморщил лоб. — Сегодня мне скоро товар должны подвезти, я не смогу отлучиться. Разве только вы сами сходите в бухгалтерию и подпишите — тут не очень далеко, на Юлиуса Фучика.

Алексей тяжело вздохнул.

— Нет, это я, наверное, не найду — я пока вас тут искал, с меня семь потов сошло.

— Да не беда, Тайка вас проводит. Тая! — крикнул он в полный голос.

Она прибежала босиком — скинула у порога сапоги, чтобы не нанести внутрь грязи.

— Что Вадим Сергеевич? — лицо было виноватое — наверное, ожидала, что ей опять за что-то устроят разнос.

— Проводишь человека до бухгалтерии, покажешь куда идти, а то заблудится. Потом можешь идти домой — утром пораньше придешь и уберешь.

Без телогрейки, в стареньком, но ладно сидевшем на ней пальтишке и пуховом беретике она неожиданно оказалась очень хорошенькой и почему-то напомнила Алексею юную Досю с фотографии.

— Спасибо, что проводили, — ласково сказал он, прощаясь с ней у дверей бухгалтерии, — до свидания, идите отдыхать.

Но Тая отдыхать не пошла. Когда минут через сорок Алексей, покончив с делами, вышел на улицу, от стены дома отделилась маленькая фигурка и робко дотронулась до его рукава.

— Пойдемте, провожу.

— Тая! — удивленно воскликнул он. — Что вы здесь делаете? Я же сказал, чтобы домой шли.

— Проводить хочу — чтобы не заблудились.

Алексей взглянул на небо. Солнце спряталось за тусклой серой пеленой, моросило что-то непонятное — то ли мокрый снег, то ли дождь.

— Давайте, Тая, я лучше вас сам до дома доведу, а потом вы мне покажете дорогу, и я пойду. Вы далеко живете?

— Нет, близко.

Она жила в большом доме, построенном, судя по планировке, в сталинские времена. Алексей сам не мог понять, что на него нашло — прощаясь, он взял покрасневшую от холода маленькую натруженную руку и поднес к губам.

— До свидания, Таенька, и чтобы все у вас в жизни хорошо сложилось.

Ее вдруг начало трясти, и Алексей испугался — не надо было брать ее за руку, говорил же заведующий, что ей страшно, когда до нее дотрагиваются.

Неожиданно пальцы ее вцепились ему в рукав, потянули в подъезд.

— Пойдемте! Пойдемте!

— Куда? Зачем? — испугавшись и не решаясь ее оттолкнуть, он плелся следом за женщиной.

— У меня обед есть, я вас покормлю.

У нее была симпатичная однокомнатная квартирка — не очень большая, но очень чистая и со всеми удобствами. Усадив гостя за стол, Тая побежала на кухню, потом в ванную. Она с таким счастливым видом хлопотала и носилась по всему дому, что Алексей не решился отказаться от тарелки густого борща с мясом, который оказался исключительно вкусным.

— Спасибо вам, Тая, — ласково сказал он, — я давно так не ел.

Лицо Таи внезапно расцвело белозубой улыбкой, превратившей ее в настоящую красавицу.

— Вкусно, да?

— Да, спасибо большое. В следующий раз увидимся — я вас в ресторан свожу. А сейчас мне уже идти пора, и вам отдохнуть надо, я мешаю.

«Господи, какое лицо! Для него нужна особая модель стрижки».

Внезапно Тая вновь мелко затряслась, глаза ее стали огромными, налились слезами и, вцепившись в Алексея обеими руками, она отчаянно запричитала:

— Не уходи, миленький мой, хорошенький мой! Кормить буду, стирать буду! Только не уходи!

— Тая, да вы что! Нет, так нельзя, я ведь в Москве только проездом, я… у меня билет на завтра.

Не зная, куда деться, он отводил глаза и бормотал все самое нелепое, что только могло прийти в голову.

— Ждать буду! — из груди ее вырвалось горькое рыдание. — Тебя одного буду ждать, другого никого не хочу! Тебя одного! — закрыв глаза, она стащила с себя блузку, оголив красивую полную грудь. — Вот! Без тебя жить не буду!

И столько страсти было в движениях и взгляде этой молодой, забитой жизнью женщины, что на миг у Алексея туманом застило сознание — так он, во всяком случае, решил, когда позже пришел в себя, лежа обнаженным рядом с Таей. Ну, а потом терять уже было нечего, и снова она прижималась к нему своим горячим, ждущим ласки телом.

За окном стемнело, где-то за стеной радио отыграло полуночный гимн Советского Союза, и Алексей понял, что нынче ему до своей гостиницы уже не добраться. Счастливо напевая что-то себе под нос, Тая набросила халат и побежала на кухню. Алексей полежал немного, потом оделся и пошел следом — стоя у плиты, она жарила гренки, и аппетитный аромат их приятно щекотал нос.

— Сладкие, кушай, — ее глаза лучились счастьем, — Вадим Сергеевич у нас всем сахару выдал и масла.

Алексей внезапно ощутил безумный голод и, не раздумывая, уселся за стол. Гренки таяли во рту — Тая, как он уже понял, была мастерицей готовить.

— Очень вкусные гренки, Таюша. Что ты мне все подкладываешь, а сама не ешь?

— Кушай, кушай, — подперев щеку, она влюблено смотрела, как он ест, — я еще сделаю, хочешь?

— Не надо я уже сыт, лучше расскажи мне что-нибудь.

— Что рассказать?

— О себе расскажи. У тебя есть родные или ты одна живешь?

И молодая женщина послушно начала рассказывать бесхитростную историю своей жизни.