Коварное бронзовое тщеславие - Глен Кук

Мы преодолели ступени. Мне не нравилось оставлять наших четвероногих спутников без присмотра. Лошади, конечно же, сделают что-нибудь особенно гадкое, а собаки легко поддаются влиянию тех, кто совершает дурные поступки – хотя в действительности я больше тревожился из-за конокрадов, чем из-за плохого поведения псиц.

Понятия не имею, почему.

Вероятно, Тара Чейн была права, когда утверждала, что наши тени-стражники решат все проблемы. Мы являлись их прикрытием.

Они даже могли защитить собак от мерзавцев, неразборчивых в выборе мяса для похлебки.

Мы столкнулись с выходившим из собора пожилым священником – высоким, худым и усталым на вид. Он бы уже давно отправился в дом для престарелых священнослужителей, если бы молодая кровь жаждала надеть сутану. Недостаток желающих вызывал удивление, учитывая состояние экономики.

Сновавшие туда-сюда люди в основном являлись церковным персоналом. Был разгар рабочего дня в середине недели. Честные прихожане занимались другими делами – если только не участвовали в подготовке к грядущим праздникам, Дням смерти и всех святых.

Этот старикан одной ногой стоял в лучшем мире и размышлял о ждущих его чудесах. Он едва не выпрыгнул из своей сутаны, когда Тара Чейн спросила:

– Отец, вы не могли бы нам помочь?

Слезящиеся серые глаза сфокусировались. Взгляд метнулся, молниеносно и, возможно, слишком точно оценивая нас.

– Полагаю, у меня нет на это времени, – ответил священник. – Я опаздываю на важную встречу. Но помогать – миссия, которую на меня возложил Господь, поэтому я сделаю что смогу.

Подразумевая, что он совершит нужные действия для проформы, пусть для этого и придется потратить время на духовных бездарей.

Старики иногда пугают своим умением читать людей, а этот священник был старым даже для Тары Чейн Махткесс, которая сказала:

– Мы ищем кузена моего отца, Бруклина Урпа. Так его звали, прежде чем он принял сан. Мой отец умирает. В молодости он крепко поссорился со своим кузеном. Я не знаю причины. Возможно, из-за девушки. Я лишь хочу уладить все прошлые недоразумения, чтобы не возникло проблем с утверждением завещания.

Она говорила гладко, с убеждением, словно прирожденная лгунья. Я это отметил и запомнил.

Неопытный лгун сосредотачивается на деталях и пытается выпятить собственную роль в состряпанном им вранье.

– Я не знаком с Бруклином Урпом, мадам, – сказал священник. – А я провел в Четтери сорок девять лет. – Тут он начал проявлять больше интереса ко мне, чем к Таре Чейн. И нахмурился. – Я вас уже видел.

– Я посещаю службы, пусть и нерегулярно. – Святая истина. Опровергнуть меня мог лишь сам Господь.

Я не помнил старика, но это не означало, что мы с ним не сталкивались. Мой последний визит в Четтери был весьма бурным и проходил под покровом темноты.

Тара Чейн взяла инициативу в свои руки.

– Он сменил имя, когда стал священником. – Обычное дело. Новоиспеченные священники часто желают порвать с прошлым. – Отец говорит, его легко отыскать, потому что у него на голове большой вырост. Над глазом. – Она прикоснулась к своему лбу, с неправильной стороны.

– Безма? Я не думал… – Священник замолчал. Его лицо застыло. – Здесь таких нет. Сожалею. А теперь мне пора к лежачим больным.

Мы не стали его задерживать. Он дал нам информацию. И я мог выделить его из толпы ветхих святош, если понадобится затащить старикана на чай с Покойником.

– Должно быть, Безма – важная шишка, – заметила Тара Чейн.

– И внушает ужас.

– Вероятно, нам стоит в этом как следует покопаться. В причине ужаса. Меня он не напугал.

– Но вы – это вы.

– Правда, – согласилась она.

Крякнув, я сказал:

– Уверен, некоторые из местных обитателей, те, что прячутся в тенях, весьма жуткие создания. Существовала ли прежде связь между турнирами и Церковью?

– Не явная. Но мы никогда не выслеживали Организаторов. Те, которых мы видели, были мертвы. А выжившие заставляли тела исчезнуть, прежде чем нам удавалось использовать или опознать их.

Я вспомнил, что Метательницу Теней обвиняли в некромантии. С другой стороны, ее в чем только ни обвиняли.

Не вели ли сами Операторы игру на выживание?