Ола и Отто. Столица - Александра Руда

— Мне уже полегчало, — поспешно сказала я. — Знаешь, как зуб болит — поноет и перестанет. Вернусь домой и вырву его.

С корнем. Чтобы и памяти не осталось.

— Тут есть целитель во дворце, привести?

— Нет, спасибо, я доверяю только своим целителям. — У которых жгучие карие глаза и ослепительная улыбка. И папа вдобавок тоже мужчина крайней привлекательности. — Знаешь, не хочется вылететь с конкурса только потому, что зуб разболелся. Так что не говори никому, хорошо?

Лидия кивнула, а потом обрадованно защебетала:

— Ой, смотри, Рианна, это же Алина, помнишь, мы с ней в том году на зимнем балу познакомились, все думала — она или не она? Она, я ее няню узнала, пойду поздороваюсь, хорошо?

Лидия упорхнула, такая жизнерадостная, что у меня на самом деле зубы заныли.

— Интересная у тебя подопечная, — сказала я Рианне. — Знает меня первый день, а уже дружбу предлагает.

— Единственный ребенок у родителей и шести тетушек. Была бы их воля, они бы до сих пор ее в пеленку заворачивали и соску в рот вставляли, — вздохнула магичка. — Вот меня и наняли, чтобы я помогла ей хоть чуть-чуть повзрослеть. Только что-то начало получаться, как некромант этот… Ты же знаешь Иргу, да?

— Да, — сказала я, не видя смысла скрывать это.

— Может, даже была влюблена? — продолжала допытываться Рианна с проницательностью много пережившего человека.

— Может.

— Может, даже девушкой его была?

— Выше бери, — мрачно ответила я, глядя, как Лидия беззаботно смеется над чем-то со своей знакомой. — Женой.

И посмотрела на Рианну. У той натурально отвисла челюсть от удивления.

— Что, серьезно? — не поверила она.

— Куда уж серьезнее.

— Быть такого не может!

— Мне поклясться? Он меня бросил два месяца назад.

Рианна вдруг рассмеялась.

— А я, между прочим, могла бы быть твоей свекровью. Надо же, как мир тесен.

— Уже имела сегодня возможность в этом убедиться, — вздохнула я.

Мы молча прошлись по дорожке парка.

— Честно говоря, тяжело представить тебя рядом с Раулем, — призналась я. — Извини, если я тебя обидела.

Рианна хмыкнула:

— Да ладно, правда глаз не колет. После смерти Ириады Рауль какое-то время утешался со мной, а потом сказал, что они с сыном поклялись, что в их семьях больше магичек не будет. И женился на цветочнице. А сынок-то, оказывается… И как тебе Рауль?

— Боялась его до ужаса, — призналась я.

Женщина хохотнула.

— Да, он это может — запугать так, что и забудешь, как звали. Не сладко тебе, видно, приходилось.

Я пожала плечами:

— К счастью, мы жили довольно далеко.

— А я, после того как он мне отказал, ушла в передовой отряд, в Сумеречные горы. Да… Двадцать лет… Потом поняла, что устала, и нанялась к этой девочке. А зимой к нам переехало это веселое семейство. С Раулем во главе.

— Зуб заболел? — участливо спросила я, глядя на лицо Рианны.

— Да, — сказала она. — Зуб. Давно уже болит. И ничем не исцелить, как ни пыталась.

Я переплела пальцы и посмотрела в небо. Прозрачно-голубое и холодное. Как глаза Ирги, собирающего вещи. Интересно, смогу ли я вырвать этот «зуб» или он так же будет болеть и по истечении двадцати лет?

— Ты знаешь, младшая дочка Рауля тоже маг, учится на практическом факультете у нас в Университете, — сказала я, чтобы отвлечься от грустных мыслей.

Рианна горько засмеялась:

— Вот тебе и поклялись не иметь в семье женщин-магов! И как же папаша пережил такой удар судьбы?

Я фыркнула:

— Да примерно так же, как и нашу женитьбу — с негодованием.

Магичка помолчала, а потом осторожно сказала:

— Не подумай, что я лезу не в свое дело, но мне кажется, тебе не стоит переживать об отношениях Ирги и Лидии.

— А я и не переживаю, — начала было я, но быстро скисла под понимающим взглядом женщины.

— И дело даже не в том, что голова не позволит любимой дочери выйти замуж за некроманта. Я, видишь ли, сталкивалась с Иргой месяц назад, мы вместе сражались. Он силен, очень силен. Лидию он прожует и выплюнет в один миг. А потом заскучает. Самое страшное в семейной жизни — скука.

Я усмехнулась. Да уж, со мной Ирга точно не скучал. Все время что-то случалось.

— Наверное, ты думаешь, как старая дева может рассуждать об этом? Я была замужем, после Рауля. Когда твой партнер уступает тебе по силе — это ужасно. Только между равными может быть настоящая страсть.

— Рауль вон сколько лет живет со своей цветочницей, и ничего, не жалуется.

Что-то было в Рианне такое, отчего откровенничать с ней было легко. Возможно, возраст, тонкими лучиками едва видных морщинок прочертивший в уголках глаз причудливые узоры. Возможно — жизненный опыт, а возможно — ее аура, цельная и спокойная, преисполненная силы и уверенности в себе.

— Рауль больше всего на свете любит власть, поэтому ему жена-тряпка подходит идеально. И, кстати сказать, он никогда на передовую не лез. Если я хоть что-то понимаю в жизни, скоро твоему мужу надоест играть в примерного сына, и Ирронто-старшего ждет сюрприз.

Я задумчиво кивнула. Может быть, причиной того, что Ирга учился не в Рорриторе, а в Чистяково, была не только мать-героиня, чей портрет висит в тамошнем Университете на почетном месте, но и желание как можно дальше оказаться от отца?

— Эй! — закричала Лидия, попрощавшаяся с Алиной и ее няней. — К вам уже можно, или вы еще ведете очень важную магическую беседу?

— Не говори Лидии о наших отношениях с Иргой, — попросила я магичку.

— Конечно.

Мы переглянулись с Рианной, и я поняла, что у меня появилась подруга.

Отто вернулся во дворец перед самым ужином и нашел меня в библиотеке. Я продолжала штудировать драгоценные книги по артефактам, хотя остальные конкурсантки усиленно готовились к экзаменам.

— Каким чудом, — спросил полугном, присаживаясь рядом, — ты умудрилась получить на экзамене три высших балла?

— Оттава, Оттава, — покачала я головой, потому что всех окружающих тоже интересовал этот вопрос, но раскрывать свои маленькие тайны я не собиралась. — Почему ты во мне сомневаешься? Разве не ты сама учила меня гномьему языку? Разве не ты сама видела, как я зубрю эльфийский? Разве не при тебе я ночами изучала сложнейший орочий, часами практикуясь в произношении?

— Я только помню твоего сексуального учителя-орка, — пробурчал Отто, понимая, что не стоило начинать этот разговор в присутствии множества посторонних ушей. — Видно, его метод обучения оказался очень действенным.