Сын Сумерек и Света - Олег Авраменко

— По всей видимости, для него так и было, — сказал я. — Наверное, он просто устал от войны и государственных забот и решил отдохнуть в месте, где время течёт очень быстро.

— Вы тоже так думаете?

— А почему «тоже»?

— Лорд Фергюсон высказал такое же предположение. Он считает, что причин для особого беспокойства нет. Но я решила убедиться в этом.

Дана кивнула и застенчиво улыбнулась, как будто просила у меня прощения.

«И заодно увидеть меня», — мелькнуло в моей голове. Видать, она тоже прочувствовала. Но понимает ли это?… Проклятые камни!

Я заверил Дану, что ей нечего волноваться за Колина (если она вообще волновалась), попросил передать Моргану, что у меня всё нормально, и заставил себя попрощаться с ней. Когда изображение Даны растаяло, а лужа снова превратилась в обыкновенную лужу с мутной водой, Брендон спросил:

— Твоя подружка?

— Нет, — сдержанно ответил я. — Мы просто добрые знакомые.

Тут меня вызвала Пенелопа — в пределах одного мира, на небольших расстояниях, мы могли обмениваться мыслями и без помощи колдовских артефактов. Дочь сообщила, что минут через десять ужин будет готов. Вероятно, Брендон получил аналогичное известие от сестры, потому что сказал:

— Пойдём, Артур. Нас уже ждут.

Шагов сто мы прошли молча. Затем брат спросил:

— Почему ты до сих пор не связался с мамой?

— Времени не было.

— Мог бы и выкроить. Последние два дня она места себе не находит, только о тебе и думает. — Брендон завистливо покосился на меня. — Ты всегда был её любимцем, даже когда исчез… Может, ты обижаешься, что она снова вышла замуж?

— Нисколечко, — ответил я не совсем искренне. — И я вовсе не избегаю её, просто откладываю нашу встречу. Я собираюсь в Хаос и не хочу, чтобы она последовала за мной.

— Ага! Надеешься разузнать у Врага, где может быть Диана?

— В частности это.

— Тогда я с тобой. А Бренда нас подстрахует.

Я был уверен, что не нуждаюсь ни в какой подстраховке, и всё же мне стало интересно.

— Каким образом?

— Она будет стоять в другом конце Туннеля и в случае опасности сразу же выдернет нас обратно.

— Даже из Хаоса? — удивлённо спросил я.

— Даже оттуда. У нас с Брендой особая связь.

— Но в Чертогах Смерти время течёт очень медленно, — заметил я. — Одна минута за двадцать два с хвостиком часа Основного Потока. Когда же Бренда будет спать?

— Когда угодно. Мы не теряем контакт даже во сне.

— Вот как! — удивился я. Было общеизвестно, что между близнецами из колдовских семей существует тесный ментальный контакт. Однако я не думал, что Брендон и Бренда настолько тесно связаны между собой. — А какого рода ваша связь?

— Обычно периферийная, на уровне простейших эмоций. А разница во времени, кстати, будет нам только на руку. Бренде не придётся постоянно быть начеку. Она всегда успеет сосредоточиться, даже, если надо, проснуться и открыть вход в Туннель. По нашему отсчёту это займёт лишь несколько сотых долей секунды. Единственное неудобство для неё будет заключаться в том, что ей придётся держать свои эмоции в узде и не колдовать по-крупному, чтобы не выдернуть меня преждевременно. Несколько раз такое уже случалось.

— Очень интересно, — сказал я.

Брендон сокрушённо вздохнул:

— Где уж там интересно! Порой это невыносимо. Когда Бренда страдает, мне тоже становится больно. А она страдает постоянно. Бедная сестрёнка, после смерти мужа живёт как монашка.

— В самом деле? — произнёс я, смущённый его откровенностью.

— Тик и есть. Большинство женщин только строят из себя недотрог, а вот с Брендой всё наоборот. Она может показаться тебе слишком фривольной и даже распущенной, но это лишь игра. Хочешь верь, хочешь не верь, её муж был у неё единственным мужчиной… — Тут Брендон умолк и недоуменно моргнул. — Извини, Артур! Что-то меня занесло. Наша встреча выбила меня из колеи.

— Меня тоже, — признался я. — Очень рад тебя видеть, братишка.

Когда мы с Брендоном вернулись в дом, праздничный стол был почти накрыт. Бренда как раз расставляла большие хрустальные бокалы для вина. Их было пять.

— Кого-то ждём? — спросил я сестру.

Она улыбнулась и покачала головой, глядя мимо меня.

— Уже не ждём.

Я повернулся — и тотчас остолбенел. На какое-то мгновение у меня перехватило дыхание от счастья.

В дверях, ведущих на кухню, стояла высокая стройная женщина в длинном тёмно-синем платье с алой полупрозрачной накидкой на плечах. Блики света играли на её волнистых каштановых волосах, а тёмно-карие глаза радостно смотрели на меня из-под длинных чёрных ресниц. Её лицо с безукоризненно правильными чертами античной богини было совсем молодым, фигура — гибкой, девичьей, однако во всём её облике чувствовались зрелость и опыт ста тридцати прожитых лет. Красивая и суровая, гордая и величественная, ласковая и добрая, такая милая и нежная. Моя мама, Юнона…

Она погрозила мне пальцем — я так и не понял, всерьёз или игриво.

— Артур, негодник, ты прячешься от меня! — Потом быстро подошла ко мне, обняла меня и положила голову на моё плечо. — Ах, малыш. Мне так недоставало тебя…