Радомир. Путешествие в Семиречье - Андрей Карючин

Разгулялась непогодушка,

туча грозная поднималась.

Расшумелись, приклонились

дубравушки,

всколыхалась в поле ковыль-трава.

«Песни Птицы Гамаюн», Клубок Первый

Наутро Твастар проснулся раньше всех и тут же принялся будить своих друзей.

– Чего ты так рано, Твастарушка? – сев на лежанке, но продолжая зевать с закрытыми глазами, недовольно пробормотала Всеслава. – Ведь мы только-только спать улеглись…

– Где ж это рано?!? – удивился Твастар и принялся трясти её за плечо. – Яро вон безмала доверху домчался! Да и нам пора уже в путь отправляться! В Асгард!

– Ну зачем нужно так торопиться? – не оставляя надежду уговорить мастера, промолвила Всеслава и с трудом приоткрыла левый глаз.

– Ему просто не терпится показать нам, чего он там, в мастерской, яко Сварог сварганил! – сладко потягиваясь, ответил за друга Светловзор.

– Не токмо вам показать, но и спытати уж дюже как заохотило! – потирая от предвкушения ладошки, ответил на то Твастар.

– Ох, Твасти… Великий спытатель. Тебе коли чего в голову твою светлую втемяшится, так уж ничем не вытесать, – пробормотала Всеслава, нехотя вставая с лежанки.

Умывшись ключевой водой, друзья наскоро перекусили и, подгоняемые Твастаром, отправились на берег реки. Выйдя за воротную арку Аркаима, они свернули налево, прошли вдоль стены и увидели Сокола, приветственно покачивающегося на волнах. Подойдя ближе, Радомир заметил, что все борта лодки были пронизаны блестящими красно-золотистыми нитями, а лежащие на бортах вёсла укутаны в белоснежного цвета ткань.

С интересом оглядывая новый облик Сокола, друзья удивлённо поглядывали то на лодку, то на Твастара. Мастер молчал и с довольной улыбкой наблюдал за лицами своих друзей.

– Ну, скорей поспешайте! Я вам тотчас всё покажу, – не вытерпев, произнёс он и первым зашёл в воду.

Подойдя к лодке, Твастар с любовью погладил её по тому месту, где ещё недавно зияла пробоина от столкновения с острым камнем.

– Борт мы заново сладили… с древоуготовителем Молчаном… Нонче и тени пролома не видно, – с гордостью начал объяснять мастер. – А чтобы и впрок корпус Сокола прочным сделать, мы все борта орихалковой нитью скрепили.

– Очень красиво у вас получилось! – восхищённо поглаживая борт, произнесла Всеслава.

– Сам поныне не могу надивоваться! Ано немаловажно ещё, что нити оные, что для укрепы, символы наши родные содержат, – многозначительно пояснил Твастар. – А значит, не токмо стрелу али камень отвадят, но и от умысла недругов нас охранят.

– А как же вы нити эти прям в дерево встроили?!? – спросил Светловзор.

– На то мудрость Рода нам и дана, – с довольной улыбкой произнёс мастер, многозначительно почесав себя за ухом. – Ну и мастер Молчан чуток подсобил…

Забравшись внутрь, Радомир первым делом погладил окутанные в белый холст вёсла и идущие от них тонкие верёвки.

– Это новые кудельные стропы и холст. Он из крапивных волокон соткан! – с любовью положив на него руку, пояснил мастер.

– А зачем этот холст? Неужто тоже для прочности? – поинтересовался Радомир.

Твастар загадочно улыбнулся.

– Лучше я это вам в действии потом покажу! – довольно произнёс он, перебираясь на рулевое место.

В это время на берег вышли Златоцвета и Ладимир и, обнявшись, стали наблюдать за важными речами своего сына.

– Самое главное это то, что орихалковые скрепы, которые мы в кедр вживили, вес лодки в разы облегчают, – продолжал мастер, многозначительно размахивая руками. – И нонче наш Соколик в дюжину раз дольше сможет лететь… А ежели ветер попутный подхватит, то и на гусиный перелёт могёт замахнуться!

Заметив, наконец, папу и маму, Твастар как радостный медвежонок перевалился через борт и тут же устремился к ним, разбрасывая в сторону брызги серебрящейся на солнце воды.

– В путь-дорогу уже собрались?! Молодцы! – молвил отец, улыбнувшись смелым путешественникам. – Нйчего в таком любознательном возрасте дома просиживать. В пути мудрость быстрее отыщется, нежели в стойле.

Выбежав на берег, Твастар сердечно обнял родителей, и некоторое время они так и стояли, обнявшись, не произнося ни единого слова. Потом, Ладимир протянул сыну два увесистых мешка и потрепал его по голове. Пожав отцу руку, мастер привстал на цыпочки и поцеловал маму. Затем, отойдя на пару шагов, он низко поклонился Родителям и, перекинув мешки через плечо, поспешил назад к своим друзьям.