Дерзкие дни - Наталия Матейчик

– В этом ларце хранится сердце Заранана – отшельника, убитого Марготтом, – тихим голосом сказал Кримар. – За то время, что я являюсь лэнистой Шиато – а это уже более ста восьмидесяти лет – вы – первые, кто вошёл сюда.

Через несколько минут маленькая группа в молчании поднялась на поверхность.

– Сейчас вы пообедаете, – сказал лэниста, – а потом я попрошу Малиру отвести вас в одно особое место. Идите в трапезную, – продолжал он, – я через несколько минут присоединюсь к вам.

– Я даже не ожидала, что Кримар покажет нам ларец, в котором хранится сердце Заранана, – блестя глазами, сказала Ида, когда они направлялись в трапезную.

– А что здесь такого? – пожав плечами, спросил Влад.

– Ты не понимаешь! – возбуждённо воскликнула эльфийка. – Нам была оказана большая честь! Никому, кроме самого лэнисты храма, не разрешается входить в маленькую погребальную камеру, где находится рубиновый ларец с сердцем Заранана, и, проведя нас в это помещение, чтобы показать ларец, Кримар пошёл на нарушение всех установленных правил – абсолютно всех!

– Ну, вряд ли бы он пошёл ради нас на такое исключение, – с сомнением в голосе сказал Влад.

– Нет, Ида права, я тоже читал об этом, – вмешался в спор Артём.

За обедом четверо друзей заметили, что насельники и насельницы то и дело перешёптываются, поглядывая на них. После обеда к друзьям подошла уже знакомая им молодая валькирия по имени Малира:

– Сейчас мы с вами отправимся в одно красивое место, – сказала она. – Идёмте, я дам вам тёплые куртки – к вечеру сильно похолодает, а возвращаться мы будем уже затемно.

…Они долго поднимались по узкой, крутой, вырубленной в скале лестнице. Тёплый день затухал, разливаясь золотом по небу. Высокогорная долина вынырнула из-за поворота совершенно неожиданно, и друзья ахнули. Долина, насколько хватало глаз, была усыпана крупными небесно-голубыми эдельвейсами, источавшими тонкий медвяный аромат. По этому залитому вечерней росой яркому голубому ковру, лениво шевеля большими роскошными крыльями, бродили четырнадцать крупных белых дракониц, морды которых украшали забавные крохотные рожки.

– Травоядные белые рогатые драконы – их называют «римбоши» – живут только в окружающих Шиато Мглистых горах, – сказала Малира. – Из молока рогатых белых дракониц готовят священный миро-тэ. Эти существа очень свободолюбивы и капризны, и плеваться огнём они умеют не хуже остальных драконов, – продолжала она. – Но уж если кому-то удалось приручить белого рогатого дракона – он останется верен своему хозяину до самой смерти. Высокогорный голубой эдельвейс – любимое лакомство белых дракониц. Именно благодаря эдельвейсу их молоко так целебно. У каждой из этих дракониц своя хозяйка, их приручившая, и доить себя драконица позволяет только ей. Мы понаблюдаем за драконицами издали, – добавила валькирия, – если слишком близко подойти к ним, они начнут плеваться огнём или улетят.

Влад, Артём, Алиса и Ида целый час с восхищением любовались грациозными белоснежными созданиями, а затем двинулись в обратный путь.

Как-то разом, внезапно, полыхающий вечерний закат закрыла, разрастаясь, огромная чёрная туча.

– Будет гроза, – спокойно сказала, взглянув на небо, Малира. – В Шиато нам не успеть, переждём грозу в гроте.

Ида взглянула на тучу, побелела и заметалась.

– Ида, что с тобой? – встревожено спросил Владислав.

– Боюсь грозы! – тихим, потухшим голосом ответила эльфийка.

– Сейчас будет грот, там мы и спрячемся, – постаралась успокоить Иду валькирия. – До него минут пять ходу…

Эльфийка сорвалась с места и, перепрыгивая через несколько ступенек, побежала вниз. Её всю охватила паника. Спутники Иды тоже ускорили шаг.

Тяжёлая свинцовая туча нависла так низко, что, казалось, сейчас свалится прямо к ним на головы. Вдруг раскатисто и тяжело громыхнуло, Ида, замерев на ступеньках, испуганно вскрикнула, и, когда молния располосовала небо, Влад увидел искажённое ужасом лицо кузины.

– Вот грот. Давайте внутрь, быстрее! – крикнула, перекрывая очередной раскат грома, Малира.

Они вбежали в небольшой низкий грот – и вовремя: минуту спустя на горы обрушился ливень, хлынувший с небес сплошной неиссякаемой стеной.

Ида, как испуганная мышь, забилась в самый дальний угол грота. Малира наколдовала пять лёгких плетёных кресел и уселась в одно из них. Второе кресло заняла Алиса.

Влад и Артём подошли к Иде: их потряс её испуг.

– Ида, это же гроза, обычная гроза! – стараясь успокоить эльфийку, осторожно сказал Артём. – И у нас есть крыша над головой…

– Боюсь грозы, боюсь грозы! – едва не плача, потерянно повторяла Ида.

– Но почему? – неосторожно спросил Влад.

Глаза девочки наполнились слезами:

– Когда мне было десять лет… на моих глазах… молнией… насмерть… подругу детства…

В грот ворвался отблеск далёкой молнии, осветив бледное, искажённое страхом лицо Иды.

Артём бросился к эльфийке, обнял за дрожащие плечи и прижал к себе. Так они и стояли больше часа, пока не отгремела гроза.

Когда путешественники вышли из грота, напоенная свежестью ночь дохнула холодом, и они поплотнее закутались в куртки. Умытые ливнем узкие ступени лестницы мягко блестели в лучах полной луны. В Шиато они вернулись почти в полночь и сразу же отправились спать.

Утром после завтрака Кримар отвёл гостей храма в уже знакомую им небольшую потайную комнату.

Старый эльф снял с верхней полки крошечный ларец из чёрного дерева:

– Ну вот, ты и дождался! – тихо сказал он, любовно поглаживая резную крышку.

Друзья молча переглянулись.

– Прежде всего, я хочу проверить вашу наблюдательность, – улыбнувшись, сказал лэниста, когда Влад, Артём, Алиса и Ида удобно устроились в креслах. – Кто-нибудь из вас заметил что-то необычное в картине, к которой вы подходили вчера?

– На картине не было лунной дорожки, а она должна была быть, – ответил Артём.

– Лунная дорожка появилась, когда я подошёл к картине, – сказал Влад.

– Это случилось не потому, что ты подошёл к картине, Владислав, – тихо ответил Кримар. – Автор этой картины – Лария Бетта, – продолжал он. – Валькирия писала её практически в течение всего того времени, пока жила в Шиато, а это – более ста лет. Она же изваяла и каменного ворона, который вчера трижды каркнул, – добавил эльф. – На картине изображено Мёртвое озеро. Это – особое озеро. Над ним постоянно стоит густой, белый, как молоко, туман, – продолжал лэниста. – Лайсебль – та самая скала, что изображена на картине, скала, торчащая прямо из воды, – появляется из этого тумана, как призрак, только в момент полнолуния, и ровно на одни сутки.

Туман исчезает только на двадцать четыре часа после полнолуния, а затем снова окутывает всё озеро белой непроницаемой пеленой. На эту картину, как и на само Мёртвое озеро, наложены очень сильные магические чары. Вы должны были заметить: картина как будто живая. У картины есть одна особенность: луна, изображённая на ней, меняет свою фазу одновременно с настоящей луной, но, вопреки всем законам природы, лунная дорожка появляется на изображённом на картине озере только в день полнолуния и только на двадцать четыре часа.