Vояж в Бездну - Евгения Бойко

Новый Год, ценить и любить который начала в пятнадцать – тогда когда многие уже перестали это делать…

Первый робкий поцелуй, студенческие посиделки в продуваемой всеми ветрами беседке оживляемые вином и пивом, им не страшны морозы…

Снежинка за снежинкой, все быстрее и быстрее… и вот еще минут назад просто шел снег, а теперь кружится в дикой пляске метель, бросая в лицо ледяную крупу.

Охапка кроваво-красных роз с темной каемочкой…

– Маша, как я счастлив! Теперь мы будем настоящей семьей!

Одинокая слезинка на щеке.

– Они сказали что…

Розы, розы на снегу… красиво. И почти так же больно как если бы их шипы пронзили сердце.

Можно лгать кому угодно, иногда – даже себе. Жаль что недолго. Ведь правда всегда останется с тобой. Навсегда.

Нет, я не хочу жить вечно…

– Маша, да очнись же! – Брукса резко встряхнула меня за плечи. – Сейчас не время уходить от реальности.

– А?..

– Мастер час назад ушел за хворостом и до сих пор не вернулся.

Я передернула плечами. Сейчас, сейчас Брукса выдаст свое очередное предположение – пророчество.

– Мне кажется, я чувствую присутствие земляного духа.

– Элементаль? – у меня возникло ощущение, что Алекс возник прямо из воздуха, соткав плоть из густых вечерних сумерек. – Плохо, очень плохо. – Он кивнул на деревья окружающие лагерь. – Чувствуешь? – спросил он у Бруксы и она кивнула.

– За хворостом отправились пятеро… – сказала она, обнажая меч.

– Что происходит?! – я боялась услышать обычное: "Сейчас увидишь", но вместо ответа подруга кивнула на выступивших из теней наемников охранявших наш караван.

Алекс пригнулся и зарычал, обнажая в оскале клыки и сжимая пальцы на рукояти длинного кинжала.

– Они уже не люди! – крикнул вампир насторожившимся караванщикам.

Повинуясь неслышной нам команде, бывшие наемники рванули вперед с нечеловеческой скоростью, сокращая между нами расстояние. Пламя костра огнями вспыхнуло в их остекленевших глазах.

Не дожидаясь пока будет слишком поздно, Алекс взвился в прыжке на миг, зависая над ближайшей "жертвой" но та нырнула в образовавшуюся на долю секунды нору, чтобы появиться за вампиром.

– Что за черт! – я отступила на шаг, прижимая руки к груди.

– Земля редко сражается сама, обычно она "вербует" воинов среди своих детей. Элементали обладают скверным характером… – Брукса вскинула руки, формируя водный смерч, но по земле прокатилась волна, и ее отбросило на несколько метров назад.

– Уведи ее отсюда! – приказал ей Алекс, становясь между нами и марионетками элементаля. – Найдите Мастера.

Поднявшись Брукса, схватила меня за руку и потащила под прикрытие деревьев, туда, куда ее звал поисковое заклинание. Магия волшебницы была бессильна против ее стихии – земли, но она же могла помочь не встретиться лицом к лицу с самим элементалем.

Через пару минут резвого бега подруга вдруг остановилась и на лице ее отразилась нерешительность.

– Что?

– Он рядом. – Брукса вскинулась, переведя на меня страшный невидящий взгляд, – сколько их было?

Мне не нужно было переспрашивать кого это "их".

– Четверо…

Девушка молча указала на преградившего нам дорогу человека. Или уже нет? Глаза куклы, расширенные до предела зрачки сквозь которые можно погрузиться в сознание… Запах сырой земли, дождя и листьев, оплетающие разум корни-сети, умирающая суть… Спи! Я приказываю тебе уснуть! По праву умершей, но не сгинувшей.

Я сморгнула и покачала головой прогоняя из сознания обрывки чьих-то мыслей. Наемник зашатался и мешком рухнул на влажный лиственный ковер.

Брукса метнула мне подозрительный взгляд, но ничего не сказала, вновь потянув за собой. Вскоре деревья расступились, выпуская нас на небольшую поляну, и я резко остановилась, прижимая ладонь ко рту, чтобы сдержать рвущийся из горла крик.

Волк, в которого оборачивался наш Мастер, лежал на боку, придавленный поваленным сосновым стволом. Стекленеющие глаза смотрели в низко нависающее над нами серое предгрозовое небо. Сейчас как никогда раньше гордый волк-одиночка был похож на старого отслужившей верой и правдой пса, которого хозяева выгнали умирать на улицу.

Элементаль Земли – мерзко визжащий комок почвы с руками-корнями пребывал в опасной близости, но, игнорируя крик подруги я все равно бросилась к ловцу, меняющему ипостась на человеческую.

Спасать его было слишком поздно. Даже я это понимала. Стекленеющие глаза поддергивались мутной пеленой, а кровь все быстрее и быстрее окружала его алым ореолом.

– Мы здесь. Все будет хорошо, – прошептала я, сжимая его холоднеющие руки в своих.

– Не оставляйте меня! – просил Мастер, захлебываясь собственной кровью. – Так страшно умирать… Так холодно там за Чертой… Только серое небо и бесконечный лес…

– Мари! – тихо произнесла Брукса, медленно приближаясь к нам и не спуская глаз с духа, – отойди оттуда.

Я продолжала сжимать ловца за руку и смотрела в его глаза, пока их не покинула последняя искра жизни.

– Мари? – сильные руки Алекса обняли меня за плечи, и элементаль отступил. – Я заберу тебя. Немедленно. Я сам отвезу тебя в Феникс. – Он заставил меня посмотреть себе в глаза, но я все равно видела стеклянные глаза Мастера на бледном обескровленном лице. Впрочем, после боя с марионетками вампир и сам выглядел не лучше. Ему нужно как можно быстрее восстановить силы…

– Иди с ним, – прошептала подруга, закрывая глаза ловца. – Мы справимся…

Я могла поклясться, что она переживает смерть друга куда сильнее, чем показывает.

Я кивнула и позволила Алексу подхватить себя на руки.

Но, даже отъехав от лагеря, я слышала унылые слова древней погребальной песни:

Зима устелет снегом все вокруг,

Укроет и твою могилку друг,

Ты спи спокойно, стужи не боясь,

В объятиях земельных растворяясь.

Отныне дом твой – дощата тюрьма,

Навек закрыла смерть твои глаза,

И плачу я, касаясь безымянного креста,

Последний мой подарок посреди земли ковра…

Говорят смерть одного человека – это трагедия, а смерть многих – лишь статистика…

– Все будет хорошо, – прошептал Алекс, надевая капюшон, чтобы хоть немного защитить глаза от яркого утреннего солнца. Он позволил лошади плестись шагом, убаюкивая меня в своих объятиях и нашептывая слова утешения низким тихим голосом. До замка Алекса оставалось около часа пути и, не желая, чтобы он истощал себя перемещением сквозь пространство, я настояла на конной поездке.