Истребитель магов - Дмитрий Казаков

– А правда, что местный Владетель – самый богатый среди всех?

В темных глазах хозяина зажглось подозрение – не соглядатай ли беловолосый? Но тут же исчезло – нет, уж слишком заметен.

– Так говорят, – ответил он, – хотя я в его сундуки не лазил. Но если подумать, то рассказы эти, скорее всего, правда. Владетелю принадлежат копи Рудного кряжа, где чего только не добывают – и железо, и золото, и драгоценные камни…

Харальду оставалось только направлять разговор, а Исав, словно послушная, но очень быстрая лошадь, скакал в указанную сторону. Он поведал о том, как налажено дело на рудниках, как для работы на них покупают рабов по всему Владению, да и за его пределами.

Удалось узнать, что раз в месяц управляющий приисками отправляет в замок Владетеля обоз, в котором везут лучшие самородки и самоцветы. Для охраны всего нескольких повозок берется почти две сотни самых умелых воинов, и разбойники боятся даже близко к ним подойти…

– Вот бы попасть в эту охрану! – вполне натурально вздохнул Харальд. – Им, наверное, платят по-особому!

– Даже и не мечтай! – взмахнул рукой Исав. – Там собраны самые сильные мечники и самые меткие лучники! Куда тебе!

– Действительно, куда мне? – горестно вздохнул Харальд, пытаясь очередной кружкой пива успокоить изжогу.

Они разговаривали ещё долго, в основном о пустяках, и когда владелец «Веселой козы» ушел к другому посетителю, то Харальд облегченно вздохнул. Очень тихо.

* * *

Он прожил в «Веселой козе» два дня. В душной комнате было полно блох, еда была такой же острой, как и в первый раз, но надо было ждать, и он ждал. Отойдя в соседнюю рощу, до изнеможения упражнялся с оружием и даже успел сторговать у одного из проезжих коня.

Однажды к Харальду, сидевшему за облюбованным уже столом, подошел смуглый бородатый купец и вместо приветствия спросил:

– Ты воин?

Харальд молча обнажил предплечье.

– Хорошо, – сказал купец. – Мы гоним людей к рудникам, а один из моих воинов заболел и не может продолжать путь. Готов ли ты заменить его?

– Какова плата?

Названная сумма была невелика, но вовсе не ради неё стремился Харальд попасть на восток, к копям.

– Как тебя зовут?

– Рунольв Белый. – Имя было полностью вымышленным, но Харальд, используя его, ничем не рисковал. Всех воинов дружины знает разве что атаман.

* * *

Обоз тащился удручающе медленно. Харальд ехал в самом конце, глотая пыль, поднятую многими десятками ног. Запах грязных тел висел над дорогой плотным облаком. Сквозь душное марево за происходящим наблюдало солнце, безжалостный лик его походил на лицо палача.

– Смотри, вон горы! – сказал напарник Рунольва Белого, звероподобный воин по имени Еммор. Он не первый год ходил к рудникам и изрядно поднаторел в конвойном ремесле.

Харальд вгляделся и увидел на востоке как бы гряду туч, поднимающуюся из-за горизонта. Она была темной, при взгляде на неё появлялись мысли о прохладе.

– А где снег? – спросил Харальд. Он хорошо помнил сияющие белизной вершины Северных гор.

Еммор рассмеялся. Зубы его лучше всякого снега сверкнули среди курчавых зарослей бороды.

– Рудный кряж очень низкий. На нем нет снега!

В этот момент кто-то из одетых в лохмотья, закованных в кандалы мужчин в последнем ряду замедлил шаг. Еммор сразу оживился.

– Эй, ты, падаль! – рявкнул он, раскручивая в правой руке хлыст. – А ну быстрее!

Но невольник шагал все медленнее.

Хлыст метнулся к ослушнику с такой скоростью, что Харальд едва разглядел удар. Гибкое оружие на мгновение прильнуло к спине закованного в кандалы мужчины, а на коже словно сам собой появился багровый шрам.

Невольник застонал и ускорил шаг. Вскоре он затерялся в толпе.

– Вот так, – сказал Еммор спокойно, сматывая хлыст. – Ударишь такого или копьем ткнешь – он все понимает.

– Да уж, – немногословно согласился Харальд, но напарник не унимался. На него, судя по всему, неожиданно напало желание поговорить.

– Рунольв, а ты откуда будешь? – поинтересовался он.

– Я… – начал было Харальд, но раздавшийся вдруг крик, полный боли и ярости, избавил его от необходимости врать.

В середине колонны что-то происходило. Кто-то завопил опять, а затем несколько человек в лохмотьях понеслись к темнеющему в сотне саженей слева лесу.

– Ох, проворонили! – оскалился Еммор – Эх, достанется десятнику на орехи! Уйдут ведь, уйдут!

– Нет, – ответил Харальд, готовя к стрельбе лук. – Я не дам!

Ветра не было, беглецы бежали почти по прямой, и не попал бы в них разве что слепой. Взяв упреждение, Харальд спокойно, как на охоте, выпустил одну за другой четыре стрелы. Хлопки тетивы следовали, один за другим, а первый из бегущих упал в тот момент, когда последняя стрела отправилась в полет.

– Ты их убил?

Харальд повернул голову и наткнулся на восхищенный взгляд Еммора.

– Нет, – ответил он, чуть помедлив. – Не дал им уйти. Каждый из них ранен в бедро.

От остановившейся колонны, вопя и нахлестывая коней, мчались к упавшим охранники.

* * *

– И так будет с каждым, – вопил бородатый купец, поставщик живого товара на рудники, – кто попытается бежать!

Невольники, в большинстве осужденные преступники, внимали ему безмолвно. Лишь изредка кто-то надрывно кашлял или звякал кандалами.

Только что беглецам, попытавшимся добыть свободу, вспороли животы и набили во внутренности грязи. В таком виде оставили умирать под палящим солнцем у дороги. На глазах у остальных невольников, которые угрюмо молчали, наблюдая за расправой.

Харальд смотрел на казнь с содроганием. На севере, за горами, о таком вообще не слышали. Нарушившего заповеди племени (а такое бывало очень редко) просто изгоняли в тайгу на голодную смерть. В западных Владениях рабов почти не было, да и убивали осужденных достаточно просто – вешали или отрубали голову.

Но чтобы вот так, мучительно и долго…

Ночью он спал плохо. Снилось, что вспороли живот именно ему и набили внутренности чем-то похожим на золоченый мех. Больно не было, только щекотно, но кошмар от этого быть кошмаром не переставал…

* * *

– Вот и прибыли! – Еммор радовался, точно ребенок, увидевший что-то первый раз в жизни. В сочетании с курчавой бородой и морщинистыми щеками это выглядело смешно.

Горы занимали полнеба. Вблизи было видно, что они местами изрыты, раскопаны, словно здесь порезвился крот размером с дом. Густые леса, судя по всему, ранее покрывавшие вершины целиком, сейчас были почти истреблены и остались только в предгорьях.