Гончие смерти - Антон Грановский

Глеб и Рамон, увидев такие дела, встали с бревна и быстро подошли к Хлопуше.

– Нокаут, – сказал Глеб, глянув на запрокинутое лицо здоровяка. – Можно начинать отсчет.

Рамон присел рядом с богатырем и пощупал ему шею.

– Зачем ты это, Лесана? – с упреком сказал он. – Он ведь не хотел ничего дурного.

– Нечего было ко мне лезть, – холодно проговорила травница.

– Никогда бы не подумал, что у нашего Портоса такой хрупкий череп, – заметил Глеб.

– Ничего с ним не станется, – сказала Лесана, отшвырнув палку. – Придет в себя и снова полезет меня лапать.

Рамон убрал руку с шеи верзилы и посмотрел на Лесану осуждающим взглядом.

– Не надо было бить его палкой. Могла бы просто дать пощечину.

Лесане, похоже, и самой уже стало стыдно. Нахмурившись, она сунула руку в поясную сумку, достала какой-то сухой корешок и протянула Глебу.

– Нужно измельчить это и сунуть ему в рот.

– Что это? – спросил Глеб, подозрительно воззрившись на корешок.

– Яд, – ответила Лесана. – Сунь ему в рот – помрет быстро и безболезненно. И ему хорошо, и нам спокойней.

Глеб усмехнулся:

– Смешно. А если серьезно?

– Это корень медвежьего ижменя. Поставит на ноги за один миг. Правда, есть неприятные последствия.

– Какие?

Лесана прищурила глаза.

– Попробуй, и увидишь.

Глеб вынул из-за пояса кинжал, быстро измельчил корень. Затем опустился рядом с Хлопушей, сунул острие кинжала ему в рот и развел здоровяку челюсти.

– Полегче, – тревожно проронил Рамон. – Не сломай ему зубы.

Глеб всыпал измельченный корень Хлопуше в рот, выпрямился и взглянул на девушку.

– Ну?

– Сейчас он встанет, – сказала она. – Но лучше бы вам отойти подальше.

Глеб хмыкнул и отошел от Хлопуши на несколько шагов. Рамон, секунду помедлив, последовал его примеру.

– Что сейчас будет? – спросила он с тревогой в голосе.

– Увидишь, – ответила Лесана. – Но что бы ни вытворял твой друг, не подходите к нему.

– Почему?

– Просто не подходи.

– Но… – Рамон осекся.

Хлопуша вскочил вдруг на ноги и уставился прямо перед собой. Несколько мгновений он смотрел в какую-то точку с таким видом, будто увидел нечто такое, что поразило его до самой глубины души, потом вдруг заскулил по-собачьи, сорвался с места и принялся бегать по кругу.

– Чего это он? – изумленно спросил Рамон. – Словно что-то ищет?

– Угу. Свои мозги, – с хмурой усмешкой ответила Лесана.

Хлопуша вдруг остановился, будто внезапно пришел в себя, завертел головой и испуганно спросил:

– Что со мной? Где я?

– Хлопуша! – окликнул его Глеб. – Хлопуша, ты помнишь, кто я?

– Первоход… – Здоровяк облизнул губы, сморщился и потрогал пальцами распухшую челюсть. – Что со мной было?

– А что ты помнишь?

– Помню, будто что-то сверкнуло, а после – тьма.

– Ты упал, – сказал Рамон. – Споткнулся о комель и упал. Мы ехали без роздыху пять часов, и ты устал.

– Странно, – пробормотал верзила, хмуря рыжеватые брови. – У меня будто дыра в голове. И в этой дыре – ничего нет. Пойду к ручью, умоюсь ледяной водой, авось полегчает.

Хлопуша повернулся и зашагал к ручью. Глеб и Рамон осуждающе посмотрели на Лесану. Она небрежно пожала плечами.

– А что я? Он сам напросился.

Час спустя странники сидели у костра и жевали жареных перепелов, которых настреляли Хлопуша и Глеб.

– До города осталось всего ничего, – с набитым ртом проговорил Хлопуша. – А у меня рожу разнесло, будто я голову в улей запихал. Ужас!

– Хлопуша, – заговорил Рамон, обгладывая косточку, – не думаю, что тебе стоит так трепетно относиться к своей внешности. Позволь тебе заметить, что ты не самый красивый человек в княжестве.

– Зато самый прожорливый, – улыбнулся Глеб.

Хлопуша нахмурился.

– Будет вам, ребята. Я и правда люблю поесть, но что в этом плохого?

– Ничего. Но когда ты смотришь на лошадь, я понимаю, что, стоит мне отвернуться, и она тут же превратится в жаркое.

– Твои слова обидны, Первоход. Кто по-настоящему кровожаден, так это темные твари. В сравнении с ними я просто ягненок.

Глеб и Рамон переглянулись и засмеялись. Лесана сдержанно хмыкнула.

– Эх, родина, родина… – вздохнул, оглядывая лес, Хлопуша. – Тут даже деревья другие. Дышится вольнее и вода в ручье слаще. Хотя… Когда на троне упырь, все княжество – одно сплошное Гиблое место.

– Так бывает всегда, когда люди выше истины ставят силу и богатство, – назидательно произнес Рамон. – Если люди не хотят слышать голос истины, они живут во власти мороков, и жизнь их – вовсе не жизнь, а долгий кошмарный сон.

Хлопуша досадливо дернул толстой щекой.

– Опять ты о своей истине. Вот за что я не люблю христиан, так это за их занудство.

Рамон улыбнулся.

– Ты хороший человек, Хлопуша. И клянусь мощами святого Петра, когда-нибудь я обращу тебя в свою веру.

Хлопуша мотнул головой.

– Не выйдет.

– Выйдет, – мягко возразил Рамон. – Вода камень точит, сам ведь знаешь.

Наконец, трапеза была закончена, и Хлопуша разлил по кружкам травяной отвар. Попивая ароматную горячую жидкость, друзья молчали. В вечерней тишине объятый пламенем валежник потрескивал уютно, как в печи. Первым тишину нарушил Хлопуша.

– Первоход, – осторожно заговорил он, – я думаю, пришло время рассказать нам с Рамоном всю правду.

– О какой правде ты толкуешь, здоровяк? – вскинул темную бровь Глеб.

– Что вы с Лесаной задумали? Как ты намерен спасти ее народ от гибели? И какая гибель им грозит?

Глеб покосился на травницу.

– Это твоя тайна, Лесана. Но я согласен с Хлопушей и тоже думаю, что ты должна все им рассказать.

Лесана несколько секунд раздумывала, хмуря тонкие, ломкие брови, потом вздохнула и сказала:

– Хорошо. Я расскажу. Это случилось много лет назад, когда войско нелюдей выступило против дружинников князя Егры…

И она стала рассказывать. Хлопуша и Рамон слушали травницу с напряженным вниманием. На лице здоровяка с первых ее слов застыло удивленное выражение и уже не сходило до самого конца рассказа. Рамон же выслушивал Лесану с лицом непроницаемым и спокойным, словно во всем, что рассказывала травница, не было ничего, чего бы он не знал или хотя бы не предполагал прежде.