Озимый цвет - Александра Елисеева

Мерис протер прозрачными пальцами заспанные глаза и близоруко сощурился.

— Осунулась-то как! Одни кожа до кости. Куда только смотрит супруг?

— Светлого дня, огненный! — счастливо поприветствовала его, жалея, что не могу броситься бестелесному духу на шею. — Опять ночью не спал? А мужа моего не трогает ни мое физическое состояние, ни духовное…

— Ну и дела! Стало быть, соврала родителям, маковка наша? Ну и пусть… Нечего их тревожить. Все сердце из-за тебя изболелось. Чуял же, что в беду попала. Кто саламандрочку-то тебе подарил? Вижу, признала она тебя, Ари, да и неудивительно: к кому, как не к тебе, ей потянуться?

— Признала, Мерис. Ты лучше скажи, что ты имел в виду, когда передавал маме предостережение? Ида маленькая еще, ей не хватит сил долго служить проводником.

Саламандра пустила облачко дыма, гневно сверкнув глазами. Как и я, она не любила, чтобы кто-то напоминал ей о слабости.

— Ари, я вижу, как на север идет Тьма. Она уже здесь, еще гуще, чем была дома. Тени набирают силы и с каждым днем становятся все могущественнее.

— Но откуда она здесь, огненный?

Старик опустил глаза.

— Не знаю, Ари. Зря ты мне ничего не рассказываешь. Чувствую, что уже давно многого не договариваешь с тех пор, как тот ритуал провели. Да если бы не моя сила — и о нем бы не узнал. Будь осторожна. Пути Пламенного неизведанны, все происходит не просто так. Сила в тебе не пробуждалась?

Тело внезапно покрылось мурашками, несмотря на горящий рядом огонь.

— Нет.

— Странно… Неужели Хейн? — сам себе пробурчал старик.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась я.

— Ничего, маковка, — поспешно ответил хранитель, заставив подозревать, что не все так просто. — Пора мне назад, саламандрочка твоя почти выдохлась. Береги себя!

— Мерис, подожди! — воскликнула я, но лицо старика в пламени померкло и исчезло совсем. Я недовольно закусила губу. У хранителя свои секреты, а у меня — свои.

Ида устало потянулась и зевнула.

— Спасибо, маленькая! — поблагодарила ее я. — Отдыхай.

Она обвила хвостом полено и послушно уснула, а я долго не могла собраться с мыслями. О чем же едва не проболтался Мерис? Почему он думал, что во мне должна проснуться сила?

Погрузившись в думы, я не сразу услышала скрип двери. Появилась служанка, временно присланная взамен Эрин. Улыбчивая девушка по имени Лора за пару минут рассказала мне последние сплетни замка, помогая переодеться. Я узнала, что местный псарь любит подглядывать за молоденькими служанками, экономка храпит по ночам, а управляющего на днях застали в женских панталонах и еще ворох малополезной информации. Хотя Сиена говорила, что в пересудах можно иногда узнать нечто стоящее, я не могла их слушать долго, и от словоохотливой Лоры быстро разболелась голова.

Она ловко накручивала волосы и закалывала их в интересную прическу, работая даже побыстрее Эрин. Пожалуй, если бы не болтливость девушки, я бы даже взяла ее к себе на постоянную службу, так хорошо она справлялась. Когда я повернулась к зеркалу, то даже сама удивилась отражению. Да у девочки просто золотые руки!

— Лора, ты служила камеристкой у покойной княгини? — попыталась выяснить причину ее хороших навыков.

— Нет, что вы! — засмущалась она. — Княгиня жива! А меня к ней не пускали. Леди Агнера говорила, что такую сороку, как я, выдержать может только глухой, — простодушно поведала она, и я устыдилась своих низких мыслей.

Новость потрясла меня. Не застав мать Вемура в замке, я пребывала в абсолютной уверенности, что ее нет в живых. Но почему сын выслал ее? Или она сама покинула замок?

— А почему леди не здесь? — прямо спросила у девушки.

— После смерти князя она уехала в поместье на границе с княжеством Дульбрад. Вемур Нерстед велел ей никогда не возвращаться в замок.

— Немыслимо! — не сдержалась я. — Выгнать родную мать!

Теперь я точно знаю, что мой муж чудовище. У меня не укладывалось в голове, как можно совершить такой ужасный поступок. Бедная княгиня! Разом лишиться и мужа, и дома, познав предательство детей… Как можно было так поступить?!

— Так она не родная ему, — улыбнулась на мою несдержанность Лора. — Мать его светлости еще родами померла. Она прожила в замке меньше года, как вышла замуж. Ее у нас почти не вспоминают. А потом приехала эта из Арманьелы… Ой, простите, миледи! Вы мне нравитесь, честно. Но у леди Агнеры змеиный характер, за что ее только старый князь обожал… Все вздохнули с облегчением, когда она уехала. Вон Крисса вся в мать растет. Только все равно она бледная тень по сравнению с Агнерой. Леди такие интриги плела, каких при царском дворе нет. Крисса ей в подметки не годится. Княгиню у нас только змеей и паучихой называли.

Вот, оказывается, откуда растут корни нелюбви ко мне. В замке слишком предвзято относятся к Арманьеле, и пройдут годы, прежде чем я сумею их переубедить. Пока придется смириться с тем, что во мне видят новую Агнеру.

— Покойный князь делал все с позволения жены, — между тем продолжала служанка, — и теперь весь замок боится, что произойдет та же история. Я вижу, что вы другая. Я абсолютно честно говорю это, миледи. С вами обходятся совершенно недостойно. Мне вас жаль. Вы ни в чем не виноваты и страдаете из-за грехов незнакомого человека.

— К сожалению, жизнь несправедлива. Но, по крайней мере, теперь я знаю, почему все так со мной себя ведут.

— Мудро вы сказали, ваша светлость.

Я пожала плечами:

— Получается, Финн и Крисса единокровные Вемуру?

— Да, — кивнула она.

— И как они пережили отъезд княгини?

— Лорд удивительно спокойно. Уж не знаю почему, но он не слишком любит мать. А леди очень тяжело восприняла разлуку с Агнерой.

Меня поразило, что Финн никак не попытался оспорить решение Вемура. Ладно, муж, понятно, почему он недолюбливает мачеху, но Финну-то она все-таки мать! Даже Крисса повела себя в этой ситуации более человечно. Хотя, может быть, я многого не знаю… Нельзя судить со слов какой-то служанки, пусть даже и необычайно ловко укладывающей локоны. Учитывая уклад замка, я в равной мере могла поверить и в дурной характер леди Агнеры, и в ее милосердие. Про меня-то, наверное, тоже каких только историй не рассказывают!

По коже пошел холодок. А ведь женщина в царстве Льен полностью подвластна сначала мужу, а после его гибели и старшему мужчине в семье. Вемур Нерстед может меня выслать, как и мачеху, спустя некоторое время. Если я дам ему наследника, то потеряю хоть какую-то ценность, и он сможет сделать со мной все, что угодно, а если нет, то обойтись еще хуже…

Нет, нельзя об этом думать. Только не сегодня.

— Все слишком твердолобы, чтобы понять — вы другая, — доброжелательно произнесла Лора. — Вы с князем хорошая пара. А уж детки-то какие хорошие получатся!