Лес Мифаго. Лавондисс - Роберт Холдсток

Солнце стояло низко. Мы вошли в тень огромных стен и начали медленно обходить замок, стараясь держаться подальше от предательского склона, ограждавшего ров. Когда-то из высоких узких окон лучники стреляли по осаждавшей крепость армии. Вспомнив об этом, мы вернулись обратно в кусты. Впрочем, мы уже увидели достаточно: не было ни малейшего признака присутствия человека внутри или снаружи форта.

Остановившись, мы посмотрели на самую высокую из смотровых башен. Заточе́нные в них девушки из легенд, вроде Рапунцель, бросали вниз свои золотые волосы, образуя веревку, по которой поднимались галантные рыцари.

– Очень больно, никаких сомнений, – заметил Китон. Мы засмеялись и пошли дальше, на солнце. Очень скоро мы вышли к воротам. Подъемный мост был поднят, хотя он выглядел гнилым и ненадежным.

Китон хотел заглянуть внутрь, но меня терзали смутные опасения. А потом я увидел веревки, свисавшие с двух зубцов стены. И Китон одновременно увидел остатки костра на берегу, очевидно, служившем пастбищем для овец. Мы оглянулись: на траве отчетливо выделялись следы копыт.

Кристиан, конечно. Значит, мы идем за ним. Он опередил нас и забрался по стенам в замок, чтобы ограбить его.

Или?

Во рву, лицом вниз, плавал человек, точнее, обнаженный труп человека. Не сразу, но я узнал его. Темные волосы и бледные ягодицы, вымазанные зеленоватым илом. Тонкая красная полоска на спине, похожая на бледно-розовую водоросль – рана, пославшая ястреба навстречу его судьбе.

Я едва успел подавить дрожь испуга, овладевшую мной при виде мертвеца, как услышал движение за подъемным мостом.

– Лошадь, – сказал Китон.

Я тоже услышал ржание и кивнул.

– Предлагаю стратегическое отступление, – сказал я.

Но Китон колебался, глядя на деревянные ворота.

– Гарри, идем…

– Нет. Подожди… Я бы хотел заглянуть внутрь.

Но как только он сделал шаг к мосту, одновременно глядя на щели для стрел над воротами, раздался звук трескающегося дерева и веревки моста натянулись от напряжения. Огромный мост пошел вниз. Он ударился о берег в нескольких дюймах от вздрогнувшего Китона; земля содрогнулась, и я прикусил язык.

– Иисус Христос! – только и успел сказать Китон и попятился ко мне, на ходу нащупывая револьвер. В высоких воротах появилась фигура верхом на коне. Рыцарь послал коня вперед, одновременно опустив короткое копье, на котором развевался синий флажок.

Мы повернулись и изо всех сил побежали к лесу. Жеребец скакал галопом за нами, громко ударяя копытами по твердой земле. Рыцарь что-то громко и зло кричал, знакомые, хотя и бессмысленные слова, с намеком на французский. Я успел заметить, что у него светлые волосы, тонкая борода и темная повязка на голове; к седлу приторочен тяжелый шлем. Его наряд завершали кольчуга и темные кожаные бриджи. Конь, совершенно черный, с тремя белыми подковами, был украшен самой простой красной сбруей: поводья через шею, на бока свисает узорчатый чепрак^[23].

«Три белых – для смерти!» Стишок Гуивеннет вернулся ко мне с ошеломляющей силой.

Лошадь фыркала, тяжело била копытами по твердому дерну и приближалась с каждым скачком. Рыцарь погонял ее и заставлял скакать еще быстрее. Кольчуга звенела, блестящий шлем громко бился о металлическую часть седла. Мы побежали еще быстрее, ища спасения в лесу. Оглянувшись, я заметил, что он слегка отклонился влево и опустил копье еще ниже, готовясь вздернуть его вверх после того, как пронзит им кого-нибудь из нас.

Но мы нырнули в колючий подлесок за секунды до того, как копье могло достать нас. Он, не сдаваясь, заставил коня войти в лес, низко свесился с холки и так поехал дальше, держа копье у бока животного. Китон и я осторожно кружили, скрываясь за кустами и деревьями и стараясь не попадаться ему на глаза.

Несколько минут он носился взад-вперед по кустам, потом спрыгнул на землю.

Только тут я понял, насколько он велик: по меньшей мере шесть с половиной футов ростом! Выхватив огромный двуручный меч, он стал махать им, прокладывая путь через кусты и ругаясь на псевдофранцузском.

– Какая чертова муха укусила его? – пробормотал Китон, стоявший в нескольких футах от него, и рыцарь услышал. Он посмотрел в нашу сторону, увидел нас и побежал к нам; лучи солнца вспыхивали на его кольчуге.

А потом я услышал звук выстрела. Но стрелял не Китон. Странный приглушенный звук, и влажный воздух внезапно наполнился едким запахом серы. Рыцарь отпрыгнул назад, но не упал. И с изумлением посмотрел направо, держась за плечо, в которое ударила пуля. Я тоже посмотрел туда. Там мелькнула призрачная фигура человека, того самого роялиста, который стрелял в меня у мельничного пруда. Он лихорадочно перезаряжал свое тяжелое кремневое ружье.

– Неужели тот самый? Не может быть! – громко сказал я, и мифаго повернулся ко мне и улыбнулся. Быть может, это была другая версия, но тип тот же самый, никаких сомнений.

Рыцарь вышел из леса и подозвал коня. Он снял с него сбрую, потом, шлепнув по лошадиному заду широким клинком, дал лошади свободу.

Роялист исчез во тьме леса. Совсем недавно он пытался убить меня. А сейчас спас от неминуемой смерти. Неужели он следует за мной? Жуткая мысль!

В это мгновение Китон указал на ту часть лесной страны, из которой мы впервые увидели замок. Там стояла фигура, одетая в доспехи; в угасающем свете дня она отливала зеленым. На нас глядело призрачное костистое лицо. Скорее всего, она следовала за нами после нашей встречи на Каменном водопаде.

Взволнованный третьим привидением, Китон повел меня в зеленый лес, следуя тем же направлением, что и раньше. И очень скоро огромная крепость исчезла из виду, и мы не слышали никакого шума преследования.

* * *

На четвертый день после ухода от шамига мы нашли дорогу. Утром Китон и я разделились в поисках пути через густую чащу: тропы вепря или оленя, да хоть зайца, лишь бы полегче. Слева от нас шумела река, вливаясь в узкое горлышко; берег был совершенно непроходимым.

Внезапно Китон закричал, скорее удивленно, и я не испугался. Продравшись к нему через кусты ежевики и терновник, я обнаружил, что он стоит на дороге из прогнивших кирпичей, шириной футов в пятнадцать, со сточными канавами с каждой стороны. Деревья образовали над ней что-то вроде арки, лиственный туннель, через свод которого сочился солнечный свет.

– Боже мой! – воскликнул я, и Китон, стоявший посреди этой невероятной дороги, согласился со мной. Положив на землю рюкзак, он стоял, отдыхая, опустив руки.

– Римляне, мне кажется, – сказал он. Еще одно предположение, в этом случае хорошее.

Мы пошли по дороге, наслаждаясь свободой движения после многих часов блуждания по лесу. Вокруг нас пронзительно пели птицы, в ясном воздухе жужжали насекомые.