Галактическая няня - Мика Ртуть

И все же я попробовала урезонить бабаню.

– Но, ба! Я уже поговорила с Адой. Это совсем не измена…

– Вот как? – прищурилась бабушка. – А что же тогда? Милый доктор мне все рассказал.

Я покраснела и разозлилась.

– Ты не имела права у него это спрашивать! Это Адин секрет!

– Тоже мне секрет Полишинеля! – фыркнула бабушка. – Ты знаешь, откуда она взяла… э-э… жидкость для зачатия в первый раз? Это случилось за месяц до полета Аера на Землю, а то, что сейчас в контейнере, – вторая попытка. Первый раз она собрала ее из… – ба наклонилась к моему уху, – …резиновой куклы! Представляешь, они здесь это извращение называют симулятором. Нет, я, конечно, попросила Герца показать мне это. – Ба глубокомысленно покивала. – Надо же просвещаться. Так вот, кукла – как живая. Она даже может симулировать оргазм! И меня это волнует. Считается ли изменой секс с куклой? А если твой муж предпочтет бессловесную и покорную игрушку живой женщине? Да, и будет…

– Ба! – застонала я, краснея до самых корней волос. – Прекрати! Мне стыдно тебя слушать!

– А Адочка? Это же до какого состояния нужно довести бедную девочку, чтобы она отчаялась забеременеть нормальным способом! – Бабуля и не подумала успокаиваться. – Нет, я просто обязана посмотреть в глаза этому бесстыжему человеку!

– Он не человек, он део, – попробовала я сменить тему.

– Да хоть президент Вселенной, а такую распущенность поощрять не стоит! Итак, веди меня в сад.

И она решительно направилась по дорожке, а я поплелась следом, проклиная себя за длинный язык. Хотя… ведь это не я рассказала бабуле о своих подозрениях, так откуда она все это знает?

– Ба! – решительно произнесла я, забегая вперед. – Ты откуда знаешь про трутня, и про Аду, и про… э-э… их с Аером дела?

– Уж не думала ли ты, что я оставлю вас без присмотра? Нам с Иб искин вел прямую трансляцию во время нападения. Я все видела!

– А насчет Ады?..

– Я сразу поняла, что они не любовники, это видно невооруженным глазом, – без тени сомнений произнесла бабушка. – Друзья, но не любовники. Об остальном было нетрудно догадаться. А уж прижать милого простачка Герца, – бабушка самодовольно сощурилась, – для меня не составило труда. Он все рассказал.

– Потому что ты преподнесла свои догадки как истину, и он решил, что ты все знаешь, – хмуро закончила я.

– Опыт, – гордо приосанилась бабуля. – Вспомни, как я прижала Брайна, когда он решил убедить нас, что женится, и даже привел в дом девицу?

О да… это было феерично! Бедная Танька! Они играли с братом в одной команде, и он попросил ее изобразить любовь и страсть, чтобы мама с бабушкой от него отцепились и не мешали и дальше торчать в компьютере… Как они оба краснели и бледнели, когда бабуля устроила настоящий допрос с пристрастием. Танька раскололась на третьем вопросе, а Брайн – на пятом… Потом дулся на меня неделю, мол, это я сдала его бабушке. А я сама была в шоке от ее профессионализма. Ей бы в милиции работать. Кстати!

– Ба, а что сказали в полиции?

– Ха! Инцидент исчерпан. Город выплатит Эрго компенсацию. Начальник полиции и его зам долго передо мной извинялись, даже напоили чаем и дали две красные таблеточки.

– Даже две?

Видно, решили не рисковать и получить улыбающуюся бабушку со стопроцентной гарантией.

– Они сразу мне одну подсунули, но не буду же я веселиться в одиночестве? Вторую я взяла для Милы.

Меланья – это бабушкина подруга, такая же активная пенсионерка. Я представила двух счастливых бабушек и решила – в тот день, когда они употребят это счастье, не появляться в радиусе ста километров от бабушкиного дома. Хотя в этот раз меня не спасло расстояние, ба даже в космос не побоялась полететь.

Впереди замаячила скамья, на которой полулежали, опершись друг на друга, Аврор и Аер, перед ними висела в воздухе коляска. Мне показалось, что парни без сознания, но, подойдя ближе, поняла, что они просто спят!

– Умаялись, бедные, – умиленно прошептала бабушка, забыв, зачем сюда шла. – А бледные какие!

Мы еще минутку поглазели на спящую троицу и тихонько удалились.

– Мозги прочистить я могу позже, – задумчиво произнесла ба. – Когда он будет в адекватном состоянии и сможет понять глубину моих терзаний.

Мы зашли в дом, бабаня всю дорогу о чем-то думала и молчала, но, когда мы оказались в холле, решительно направилась на кухню.

– Ба! Только не вздумай ничего сказать Аде! – взмолилась я.

Последние полчаса я ощущала себя сволочью и предателем.

– Гешка, – с достоинством возмутилась ба, – когда это я лезла в чужие дела?

Я деликатно промолчала.

На кухне нас ждала чудная картина: Брайн сидел за столом и с кислой рожей лепил вареники, а Ада с хмурым выражением лица раскатывала тесто.

– О, наша помощь прибыла вовремя! – оценила бабушка обстановку. – Марго, мой руки! Адочка, девочка моя, дай мне фартук, не хочется пачкать костюм.

Бабушка сняла пиджак, повесила его на спинку стула, надела цветастый фартук и уселась напротив Брайна.

– А дома тебя на кухню не загнать, – хмыкнула она, ловко заворачивая первый вареник.

Мне ничего не оставалось делать, как присоединиться.

Пока лепили вареники, бабушка рассказала, как они с доктором съездили в город и пообщались с местной полицией, рассказывала она сочно, в красках, и в конце истории мы с Брайном ржали в голос, и даже Ада пару раз улыбнулась.

– Так, насухую и дело спорится медленно, – заявила баба Аня, когда закончила рассказ. – Адочка, а достань-ка ту бутылочку хереса, что стоит у тебя в холодильнике.

Под херес дело пошло веселее, и через час Ада отправила в скороварку первую партию вареников.

– К пяти часам в доме Эрго соберется Совет део, – как бы невзначай обронила бабуля. – Будут судить Лекса.

– Он же в коме! – ляпнула я.

– Уже вылечили, – сообщил мне Брайн. – Утром, пока ты со своими кавалерами возилась, прилетел передвижной госпиталь, и его залатали. Почти как новый, только бледный и с синяками.

Я вздохнула. У меня не было злости на этого человека.

– Я потребовала, чтобы нас пустили на суд, – как само собой разумеющееся сообщила бабушка. – Марго – пострадавшая. Дело касается ее ребенка, а я единственный взрослый представитель семьи. Нам разрешили прийти на оглашение приговора. До этого, сами понимаете, заседание будет закрытым, у део слишком много секретов. Но нам дадут протоколы. То, что можно знать, разумеется.

– Эй, я тоже представитель семьи, – возмутился Брайн. – И тоже в своем роде единственный.

– И ты и Адочка приглашены в качестве свидетелей без права голоса, – многозначительно добавила баубля. – А это значит, что после выступления вы будете сидеть и молчать. – Она перевела взгляд на Аду. – Никакого оружия в зале суда!