Лабиринты Ехо. Том 1 - Макс Фрай

Я дремал под постылое бормотание о зеленой воде, пока какая-то неощутимая, но безжалостная сила притягивала меня к таинственному виновнику этого литературного вечера. Думаю, теперь я знаю, как течет время для червяка, насаженного на крючок. Ничего выдающегося, просто щедрая порция смертной скуки перед тем, как тебя съедят. Боюсь, примерно таким образом и коротают свой досуг между рождением и смертью большинство людей.

Наконец я почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд. Это был спокойный и нежный взгляд уверенного в своих правах собственника. Так смотрят на спящих детей усталые матери, довольные, что эти шумные, суматошные существа наконец-то заснули – единственное состояние, в котором их легко и приятно любить. И в то же время в этом взгляде было что-то неописуемо гадкое, но у меня не нашлось времени разбираться, что именно.

А потом события стали развиваться так быстро, что я не успел – не то что испугаться, даже выругаться.

На этот раз боль в груди была жгучей, как пчелиный укус, но милосердно короткой. Я немедленно вернулся к жизни, взвыл и тут же захлебнулся ледяной водой. Какая-то невероятная сила швырнула меня наверх, туда, где мерцали оранжевые огоньки далеких фонарей. Мгновение, и я уже судорожно вдыхал влажный ночной воздух, который казался мне сладким и густым, как молочный коктейль.

В это время где-то внизу, на дне реки, вспыхнуло ослепительно-белое пламя. Вода Хурона стала почти горячей – положим, это было как нельзя более кстати! – а потом к небу взмыл настоящий фейерверк, образованный причудливым переплетением оживших струй воды и огня. Я смотрел на это великолепие, забыв обо всем на свете, в том числе о вновь обретенной потребности осуществлять вдохи и выдохи.

Темная гладь Хурона на миг вспыхнула бледным светом, ночной воздух задрожал и рассыпался на миллионы сверкающих пузырьков. Они были повсюду, стремительные и неторопливые одновременно. Я машинально протянул к ним руки, и голова окончательно пошла кругом, когда одна из этих призрачных сфер прикоснулась к моим ладоням – она задрожала и лопнула, как лопается мыльный пузырь, с тихим, едва различимым хлопком. И тогда все закончилось. Неправдоподобный сияющий мир исчез, как внезапно исчезает волшебный сон от звона будильника.

Я вдруг понял, что мое дело – дрянь. Я довольно вяло барахтался в ледяной воде чуть ли не на самой середине Хурона, лучшей из рек Соединенного Королевства, так сказать. Никаких спасательных команд на горизонте не обнаруживалось, и это обстоятельство не внушало оптимизма. Вообще-то я неплохо плаваю, но это не относится к воде, температура которой близка к нулю по Цельсию. В таких условиях я вообще никак не плаваю, если честно.

– Макс, почему ты еще не на берегу? Неужели тебе так нравится купаться? – невозмутимо спросил Лонли-Локли. Он неожиданно вынырнул рядом со мной, мокрый и растрепанный, но его усталое лицо оставалось таким бесстрастным, словно мы случайно встретились где-нибудь в начале улицы Медных Горшков, по дороге на службу.

Его вопрос стал последней каплей, подточившей камень моего здравого смысла. Я истерически заржал и тут же захлебнулся речной водой, такой холодной, что у меня заныли зубы. А потом все исчезло, осталась только тяжелая бархатная темнота. Признаюсь, я принял ее с благодарностью, как наилучший выход из положения. В любом случае, я не мог сопротивляться силе, решительно повернувшей невидимый выключатель. Кажется, я окончательно вышел из строя и больше ни на что не годился.

Когда ко мне вернулась способность соображать, я обнаружил себя на рыжем горячем песке. Мне было хорошо – по крайней мере, тепло и спокойно. Сухая трава щекотала мой бок и нежно покалывала щеку.

– Как тебя сюда занесло, Макс? – с нескрываемым любопытством спросил сэр Лойсо Пондохва.

Разумеется, это был он, собственной персоной. Ничего удивительного, это белесое небо, янтарно-желтая долина меж пологих холмов и горячий ветер принадлежали Лойсо – настолько, насколько тюремная камера принадлежит навечно запертому в ней узнику.

– Как занесло? Не знаю. Кажется, я просто зашел к вам погреться.

– Погреться? Да, только ради этого, пожалуй, и стоит заглянуть ко мне в гости, – усмехнулся Лойсо. – Вот уж не думал, что в один прекрасный день ты можешь просто свалиться мне на голову. А ведь именно это ты и сделал несколько минут назад. Признаться, я весьма дорожу нашими традициями: сначала ты торжественно заявляешь, что хочешь повидаться со мной, потом спокойно засыпаешь в собственной постели, оказываешься у подножия моего холма, поднимаешься, пыхтишь, мы беседуем… В монотонных, от раза к разу повторяющихся ритуалах есть что-то умиротворяющее, ты не находишь? А тут безобразие какое-то!

– Извините, – смущенно сказал я. – Всего несколько секунд назад я барахтался в Хуроне. Между прочим, в Ехо сейчас поздняя осень. Вряд ли я мог заснуть в таких условиях. Скорее всего, я просто потерял сознание, а поскольку больше всего на свете мне хотелось согреться, меня каким-то образом занесло сюда. Мои дурацкие желания, как я погляжу, действительно исполняются с устрашающей скоростью.

– А ты сомневался? – насмешливо спросил Лойсо. – Если уж на то пошло, я должен сделать вывод, что на самом деле тебе ужасно хотелось меня удивить – даже больше, чем согреться. Потому что именно это ты и сделал. Знаешь, я ведь уже довольно долго ничему не удивлялся.

– А кстати, как это выглядело со стороны?

– Божественно. Я лежал в траве и думал о том, какому из своих любимых сновидений посвятить выпавший на мою долю бесконечный досуг. У меня тут не слишком большой выбор развлечений, сам понимаешь. И когда веки наконец-то начали смыкаться, моя правая нога хрустнула под тяжестью человеческого тела. Я открыл глаза и убедился, что это самое тело принадлежит тебе. Между прочим, ты действительно здорово меня ушиб. Из чего сделаны твои грешные кости, хотел бы я знать?!

– Извините, – вздохнул я. – Меньше всего на свете я хотел отдавить вам ногу, можете мне поверить.

– Не прикидывайся, сэр Вершитель. Уж если отдавил, значит, хотел. Но с какой стати тебя вообще занесло в Хурон? Надеюсь, ты не отправился топиться?

– Ох, у нас такое творилось…

Я задумчиво покачал головой и понял, что качать головой, лежа на спине, чертовски неудобно. Поэтому попробовал подняться. Как ни странно, это у меня получилось с первой же попытки. Я осторожно ощупал свое тело под еще мокрой одеждой. Кажется, оно было в полном порядке.

– Да живой ты, живой, – фыркнул Лойсо. – Во всяком случае, пока. Но на твоем месте я бы попробовал отправиться домой, и чем раньше, тем лучше.

– Я вам уже надоел? – удивился я. – Так быстро?

– У тебя есть глупая детская привычка напрашиваться на комплименты, – неожиданно сурово сказал Лойсо. – Надоел, не надоел – какая, к Темным Магистрам, разница?! Я знаю, что тебе нельзя долго здесь находиться, вот и все. Между прочим, я вообще не понимаю, почему ты до сих пор жив. В этом негостеприимном мире есть лишь одно благословенное место, где может выжить новичок, – тот самый холм, где мы с тобой обычно встречаемся. Я сам провел на вершине этого холма чуть ли не дюжину лет и только потом смог позволить себе первую прогулку по долине. Она продолжалась всего несколько минут, и я до сих пор содрогаюсь, вспоминая о ней.