Духи Великой Реки - Грегори Киз

Хизи беспомощно посмотрела на него, но что бы Ворон ни задумал, хуже, чем вечно оставаться в этой гладкой трубе, ничего быть не могло. Однажды Карак ей помог, по крайней мере так ей говорили. Хизи неохотно ухватилась за его длинный отделанный черными перьями плащ. Карак коротко каркнул и снова стал птицей, на сей раз размером с лошадь, и Хизи оказалась, подобно перышку, у него на спине. Ворон без усилий взлетел по трубе, взмывая все выше и выше, пока наконец Хизи не увидела проблеск света.

Карак вылетел из дыры, опустился на вершину горы и снова стал человеком. Теперь Хизи смогла отойти от него. Если бы она была способна дышать, от открывшегося вида у нее перехватило бы дыхание: она смотрела на мир с самой его крыши. Далеко внизу лежали облака, словно потертые ковры на огромном полу; они почти не закрывали от Хизи окружающие вершины, уходящие вдаль к краю мира, то увенчанные снежными шапками, то покрытые зеленью, то открывающие свои величественные гранитные кости. Ниже в голубом тумане виднелись долины.

Хизи заметила всего одну реку: блестящая серебряная нить вилась от подножия горы, на которой они стояли.

— Твой родич, — сказал Ворон, показывая на Реку.

— Так, значит, это Шеленг, — выдохнула Хизи. — Его исток.

— Да, твой народ называет ее так. Мы просто зовем гору домом.

— Ты все время называешь бога-Реку Братом. Значит, ты тоже его родич?

— Да. Пожалуй, это делает тебя моей племянницей, верно?

— Я…

Но Карак только рассмеялся, совершенно не склонный относиться к себе серьезно.

— Что это? — спросила Хизи, показывая на маленькие огоньки, которые, как светляки, летели вверх из долин. Их было не особенно много, за исключением густого потока откуда-то — Хизи не была уверена в том, что может определить источник.

— Духи, вроде тебя, которые являются за новой плотью. Часть из них люди, часть — животные, есть даже некоторые боги.

— А тот густой поток? Откуда он?

— Ах! Там идет война, конечно, и многие теряют одежду. Теряют одежду… Хизи видела, как люди умирают, и ей никогда не казалось, что они просто раздеваются.

— Разве не можете вы остановить войну?

— Кто, я?

— Вы, боги, — уточнила Хизи.

— Не знаю, — задумчиво проговорил Карак. — Сомневаюсь. Ну, наверное, Охотница могла бы спуститься с горы со своими хищниками и с вотиру — людьми-медведями — и присоединиться к той или другой воюющей стороне. Это, я думаю, привело бы к быстрому окончанию войны. Но мне не приходит в голову ничего, что могло бы заставить ее так поступить, — да и к тому же такое решение ведь совсем не то, что ты имеешь в виду.

— Нет, — ответила Хизи, — конечно, нет.

— Ну вот тебе и ответ.

Хизи посмотрела на окружающие вершину пропасти.

— А что будет со мной? Ты сказал, что хочешь мне помочь.

— Да. И я так и сделаю. Но я хочу, чтобы ты запомнила одну вещь.

— Какую?

— Доверяй Перкару. Он знает, что нужно делать.

— Он сказал, что я должна отправиться на гору. Но я же уже здесь.

Карак загадочно посмотрел на Хизи.

— Он имел в виду другое. Ты должна явиться сюда во плоти.

— Почему?

— Я не могу тебе этого объяснить — здесь и сейчас. Перкару все известно.

— Перкар очень болен.

— Да, но ты спасешь его, шаманка.

— Я не… — начала Хизи, но оборвала себя и обернулась, услышав позади какой-то звук.

Там стояли Мать-Лошадь и дух кобылицы.

— Это единственный способ, Карак? — спросила богиня. Хизи расслышала в ее голосе подозрение.

Карак, снова превратившийся в огромную птицу, взъерошил перья и стал перебирать их клювом.

— Ты можешь предложить какой-нибудь другой?

— Нет. Но мне очень не хочется так расставаться со своим ребенком.

— У тебя много детей, одетых во плоть, и к тому же это ненадолго.

Мать-Лошадь кивнула:

— Я знаю. Но смотри, если это снова окажется какой-то твой трюк…

— Ты столько лет знаешь меня и все еще не можешь отличить Ворону от Ворона!

Богиня фыркнула, совсем как лошадь:

— Никто не может.

Хизи озадаченно слушала эту перепалку. Ей хотелось спросить, о чем идет речь, но было страшно: она и так уже много позволила себе с этими странными и могущественными созданиями.

Мать-Лошадь повернулась к ней.

— Поклянись, что ты будешь заботиться о моем отпрыске.

— Что ты имеешь в виду? Богиня гневно взглянула на Карака:

— Она не понимает!

Ворон взглянул на Хизи своими желтыми глазами:

— Чтобы вернуться, тебе нужен дух-помощник. Мать-Лошадь собирается дать тебе одного из своих детей, раз уж Охотница не пожелала расставаться со своими, так же как и Балати. В противном случае тебе придется ждать здесь, пока твое тело не умрет; тогда ты снова будешь одета в плоть человека или зверя, лишившись при этом памяти и силы.

Хизи, нахмурив брови, смотрела на камни у себя под ногами.

— Может быть, мне было бы лучше без них.

— Выбор за тобой, — сказала ей Мать-Лошадь. — Но если ты выберешь жизнь, решать нужно быстро, прежде чем остальные узнают о том, что мы затеяли. И ты должна поклясться, что будешь добра к моему дитятку. — На ее лице появилось жесткое выражение. — А твой спутник, Перкар… Он оскорбил меня, заставил страдать одну из моих дочерей. Когда придет время, он за это заплатит, и ты не должна будешь мне препятствовать.

Хизи непонимающе взглянула на богиню:

— Перкар? Что он натворил?

— Самое обычное дело… — пробормотал Карак.

— Вовсе не обычное. Ее дух вернулся ко мне недавно и рассказал, как бессовестно Перкар обошелся с бедняжкой. Я этого не забуду.

— Перкар — мой друг, — твердо сказала Хизи. — Он спас меня от ужасной участи. Я не могу допустить, чтобы с ним случилось что-то плохое.

— Не обязательно плохое, — ответила богиня-Лошадь, — но заплатить за содеянное он должен. Скажи ему об этом.

— Скажу. Но если ты собираешься причинить ему вред, я должна встать между вами, как бы я ни была тебе благодарна.

Богиня долго смотрела на Хизи, потом слегка кивнула:

— Я по доброй воле отдаю тебе мое дитя — с единственным условием. Я ценю преданность, даже если это преданность тому, кто ее не заслуживает.

— Клянусь, что буду заботиться о твоем ребенке, — сказала Хизи. — Но…

Карак нетерпеливо каркнул: