Из космоса с любовью - Лана Ежова

Стиснув зубы, я изгнала из головы грустные мысли и, нацепив улыбку на лицо, направилась к Карине. Она отставила чашку кофе и, подняв взгляд, увидела меня. Неподдельная радость оказалась заразной — с каждым шагом я ощущала, как моя мученическая улыбка становится искреннее и шире.

— Привет!

Карина вскочила со стула и бросилась навстречу. В этот раз накал эмоций в крепких объятиях выразила она, я даже пискнула, настолько сильно меня стиснули. Подруга в качалку здесь ходила? Или всему виной — постельная акробатика с синеглазым нахалом?

Устроившись за столиком, мы уставились друг на друга, как это умеют делать только девушки, — сканируя чужую внешность и отмечая малейшие детали. Брови рыжей дрогнули — отметила, что волосы у меня стали чуть длиннее, а сама я похудела? И сочувствует, что жизнь меня маленько потрепала. Я усмехнулась: это она еще синяков, оставленных лапищами ульса, не видела. Но ничего, все закончилось благополучно — и слава Ктулху.

Сама Карина выглядела отлично: отдохнула и влюбилась, что пошло на пользу вечно занятой и нервной «богине продаж», как величали ее коллеги. Я рада, что хоть у нее отпуск удался, и она лежала в шезлонге, а не удирала от кусачих черепах.

Подруга, пользуясь моментом, что я зависла, ее рассматривая, стребовала рассказ, почему я не попала на Лим-Дим. Цепочка ассоциаций привела к мыслям о Маркусе, и моя радость от встречи несколько потускнела. Я остро захотела чего-то покрепче сока, например, кофе с коньяком. Официант живо выполнил мое пожелание — и вскоре мы с подругой окунулись в ароматы свежей выпечки и земного напитка. И снова — проклятые ассоциации: я вспомнила, как Маркус добывал мне местный кофе из фрукта.

А может, я преувеличиваю? Не позвонил, потому что по-настоящему сильно занят, да еще и помощницу отдал. Несовершеннолетняя бойкая Лука, уверена, делала больший объем работы, чем заносчивый кузен.

Благодаря расспросам Карины хандра отступила и вернулась, когда подруга поинтересовалась, что у меня с Маркусом. Как объяснить, что я в подвешенном состоянии? Что я люблю, а у него, возможно, одно желание. Что сердце сжимается, когда допускаю мысль о скором расставании с ним?

Когда не знаешь, что говорить, проще начать с расспросов.

— Карина, как у тебя прошел отпуск?

— Как у меня прошел отпуск? — медленно повторила Карина и на миг прикрыла глаза, словно справляясь с бурей чувств.

Но я молча ждала, так что она вздохнула и начала рассказывать:

— Меня не пустили на рейс. Ну, ты же знаешь, некоторые фиорцы — те еще гады: стоит попасть на относительно ответственный участок работы — и они мнят себя богами. К счастью, проблему я решила и улетела следующим рейсом, а по прибытии обнаружила, что осталась без вещей.

Я почувствовала, как приливает кровь к щекам. Да, сделала доброе дело!

— Прости, совсем забыла написать, что подумала и решила забрать чемодан и сэкономить тебе время на багаж, — покаялась я.

— Эй, все нормально, — улыбнулась Карина. — В общем, я сразу отправилась на гонки. Там познакомилась с Риком. А потом выяснила, что мы живем в одном бунгало из-за ошибки системы.

— Значит, наш захватчик не соврал, — пробормотала я, вспоминая, как визжала и требовала покинуть номер.

— Да, действительно, сдвоилась бронь, но Ортемис — тот еще… леранец. Поначалу у нас были самые настоящие боевые действия, и я даже не поняла, когда они закончились. Он такой… — Карина накрутила на палец рыжую прядь, упавшую на лицо. — Я никогда не встречала таких, как он. Интуиция до сих пор вопит, чтобы я бежала от него подальше, но, кажется, поздно.

Я посмотрела на смущенную подругу и сделала закономерный вывод:

— Влюбилась, как девчонка.

Карина возражать не стала, лишь вздохнула.

— Влюбилась небезответно ведь? Тогда почему такая грустная?

Подруга, не поднимая взгляда, пожала плечами.

— Рик соткан из противоречий. Может быть милым и нежным, но через секунду уже ведет себя, как тролль последний, а еще через минуту я вижу бизнесмена, который готов идти по трупам. Не говоря уже про его прошлое, о котором я ничего не знаю.

Откровенность далась нелегко: Карина вертела в руках кофейную ложечку — явно нервничала.

— Что будешь делать?

— А что-то надо? — усмехнулась она криво. — Завтра я или лечу обратно на Фиору, или нет. И решение надо принять сегодня. У нас с Риком скоро пресс-конференция, и мне почему-то страшно.

— Прорвемся! — Я очень хотела поддержать ее, но не знала, как, — у самой на душе тяжко.

— Прорвемся. Хотелось бы только без последствий, — согласилась Карина и хмыкнула: — Мне хватило и проблем с обувью.

Неожиданный поворот. Каким боком к делам сердечным обувь?

— А что с ней?

— Долгая история, потом расскажу, — отмахнулась от моего любопытства подруга-интриганка.

А я вспомнила недавнее культурное потрясение: надеюсь, Карина, обожавшая дорогие туфли, не видела кошмарные произведения Эфриды Вон.

Под конец своего рассказа Карина загрустила и с печальным выражением лица вручила мой утерянный планшет, который ей отдали в «Корсаре», когда она меня искала.

Любовно проведя пальцем по одной из ласточек на зеленом фоне чехла, я от души поблагодарила. Мое настроение и вовсе взлетело под небеса, когда Карина сообщила, что собрала мой чемодан и оставила его у администратора кафе.

Так, обсуждая наших мужчин, мы улыбались и грустили. Что поделать, любовь не бывает без печали.

— У тебя конференция, у меня вечеринка в честь возвращения Маркуса. — Я вздохнула. — Давай созвонимся вечером или уже утром, решим, стоит ли продолжать наш отпуск на Леране или лучше вернуться на Фиору.

— Я не возражаю, — пожала плечами Карина.

Мы тепло попрощались. Я позвонила своей временной няньке, после чего забрала чемодан у администратора. Покидая «Сад Шадоры», внезапно испытала облегчение. Как бы я после приключений на острове не возненавидела дикую природу.

Почему жизнь так несправедлива? Почему у нас с Кариной сложности в отношениях? Почему нет определенности? Странные эти леранцы: оба молчат о своих чувствах и о том, видят ли совместное будущее. О, а может, у них менталитет такой? И первый шаг должна сделать женщина? Хотя… нет, их божок сам проявлял активность, даже запер любимую на необитаемом острове.