Кого не видят глаза - Дарья Кандалинцева

Как только адри оказался у него на ладони, мелочный торговец с таким восхищением и заботой стал гладить переливающиеся на свету грани, что Аня чуть не подавилась собственным смехом. Словно камень из бездушного куска минерала вдруг превратился в глазах Ногарэ в любимое дитятко.

– Ну и зачем ты это сделал, Никк? – спросила Дафна, глядя, как моментально позабывший обо всем Ногарэ спешит унести свое сокровище в подсобку.

– Кристаллом больше, кристаллом меньше, – ответил брат. – А ему счастье на всю жизнь.

В подсобке раздался хлопок, будто взорвали огромный воздушный шар, а за ним последовали грохот и испуганный вопль. Все вопросительно посмотрели на Никка.

– Может быть, я случайно отдал ему кристалл с трещиной, – виновато улыбнувшись, признался даитьянин. – Он барахлит временами, но работает. Честно.

Первым засмеялся Тейн, потом подхватили и остальные. Сама ситуация вряд ли была такой уж потешной, но где-то глубоко внутри Аня ощутила облегчение. Наверное, оттого что это был первый раз, когда фоморы и даитьяне сделали что-то вместе. Не как враги, а как союзники. Как друзья. И все это поняли.

* * *

Когда они вышли на улицу и двинулись по указанному Ногарэ направлению, солнце уже скрылось. Между домами начали клубиться ночные тени, и дороги под ногами почти не было видно.

А вот людей вокруг заметно прибавилось. Улицы наполнили веселые компании, от которых за квартал разило алкоголем, сопровождаемые звоном оружия драки и одинокие странники, готовые пуститься наутек при первой же опасности. Уюта стало еще меньше, а злых взглядов и сосущего под ложечкой чувства опасности в разы больше.

Один раз, проходя мимо очередного здания, Аня отчетливо услышала за стеной шум перепалки, звон бьющихся бутылок и чей-то визг, а в следующую секунду из распахнувшейся двери на дорогу прямо перед ней вылетел парень с перебинтованной головой.

– Ну и пожалуйста, ну и уйду! – крикнул он в хлопнувшую перед ним дверь. – И суп ваш по вкусу, как вареные носки!

Ворча под нос проклятия, он начал было собирать наконечники стрел, высыпавшиеся из карманов, но заметил удивленно уставившихся на него путников и остановился. Тейн, идущий чуть впереди всех, качнул головой, намекая, что лучше в беседу не ввязываться, но было уже поздно.

– Впервые у нас в городе? – улыбнулся незнакомец, отчего-то выбрав из всех именно Дафну и назойливо пытаясь протиснуться между ней и Лиром, когда все уже опять двинулись вниз по дороге. – Хотите, проведу вам экскурсию? Отсюда недалеко до Южной равнины, там открывается фантастический вид на звезды!

– Обойдусь. – Даф с отвращением отпрянула, когда парень попытался дотронуться до ее выбившейся из хвоста пряди волос.

– А еще есть отличный ресторанчик…

– Нет.

– Руины собора Мон…

– Нет.

– Заброшенные доки? Романтика?

– Сейчас я романтично оторву тебе руки! – рявкнул Лир и схватил назойливого пройдоху за локоть, когда тот в очередной раз потянул пальцы к Дафне.

– Ай-й! Понял, понял, – скорчившись от боли, завопил тот. – Только отпустите! Меня сегодня уже били!

Лир ослабил хватку, оттолкнув воющего беднягу на тротуар.

– Может… может, хоть привольных трав купите? – с надеждой спросил паренек, потирая пострадавшую руку. – Свежий сбор, сам делал…

– Исчезни.

Юноша буркнул что-то неразборчивое и наверняка обидное на прощание, но все же совету последовал.

– Нужно было оставить даитьянку за городом, – хмыкнул Тейн, когда дорога вновь опустела, и свежий ветер подул в лицо. – Ее белые волосы привлекают внимание.

– Меня зовут Дафна, и я не выбирала себе цвет волос. – Она бросила на фомора испепеляющий взгляд, но тот только скривил губы с издевкой.

– Судьба выбрала за тебя и сделала седой от рождения.

– Мой цвет называется платина, а не седина! На себя посмотри!

Вдобавок к растянувшимся в усмешке губам Тейн закатил глаза.

– Как скажешь, бабуля. Только не ворчи.

– Типичный фомор, – презрительно фыркнула Даф и отвернулась.

После этого все еще долго шли молча. Лир мрачно смотрел по сторонам, вероятно, ожидая новых прилипчивых путников, а вот Дафна, наоборот, шагала с гордо поднятой головой.

«Интересно, часто ли Тер отрывал руки ее непрошенным поклонникам?..» – подумала Аня.

Тейн тем временем непринужденно что-то насвистывал, вертя в руке все тот же багрового цвета ножичек из магазина Ногарэ. Никк же, опустив голову, как-то подавленно рассматривал собственные ботинки. Он вообще был чересчур молчалив с тех пор, как они пришли в город. Аня знала его уже слишком хорошо, чтобы, просто находясь рядом, понимать – какая-то тяжелая мысль не дает Никку покоя. Но он ни за что так просто обо всем не расскажет.

– Никк, – позвала Аня, незаметно поравнявшись с ним, – почему у этого Ногарэ была такая кожа?

Вырванный из своих раздумий, Никк непонимающе уставился на Аню.

– Его кожа, ты видел? У Ногарэ была синяя кожа.

– А-а. – В глазах Никка наконец промелькнула азартная искра. – Лир не успел провести урок культурологии? Я уж думал, он раскрыл тебе все секреты. Хорошо, смотри, помимо даитьян и фоморов на Да’Арии живут еще марьяры и аксары. Ну… или жили, по крайней мере. Сейчас уже сложно сказать, кто есть кто. Вот, например, какого цвета моя кожа?

Аня с недоверием посмотрела на даитьянина, ища, в чем подвох.

– Обычного, – предположила она. – Белая?

– Да, но раньше, несколько сотен тысяч лет назад, точной цифры из учебника не помню, прости, даитьяне выглядели иначе. Изначально у нашей расы бледная, практически прозрачная кожа, под которой можно разглядеть, как течет кровь по венам, и такие же бесцветные волосы. Фоморы были наделены кожей шьям, цвета грозовой тучи, и черными глазами. Также считается, что на генетическом уровне в фоморах заложена любовь выяснять отношения. Я дам тебе как-нибудь полистать книжку истории Патила, там восстания, мятежи и бунты случались по нескольку раз каждый год.

– А даитьяне, значит, совершенно миролюбивы?

– Хотел бы сказать «да» и что все замечательно, но это была бы неправда, – с кислой улыбкой согласился Никк, перешагнув яму в брусчатке. – На самом деле коренные даитьяне были уж слишком миролюбивы. Настолько избегали конфликтов, что порой доходило до глупого. Вроде мифа о боге Ванди, который, не желая ссориться со своим братом, предпочел смерть и бросился вниз со скалы.

– Оу-у? – протянула с сарказмом Аня. – Как мило.

– Да уж. А еще есть марьяры. Кожа у первородных марьяр была то ли красная, то ли песочная, доподлинно не установлено, волосы цвета индиго и кошачьи зрачки, которыми они могли внушать мысли.