Ну, здравствуй, муж! - Татьяна Абалова

— Она защищалась по теме «Оборотни Хаюрбата», — лорд Вардбрук постучал пальцами по подлокотнику. — Немагийнику весьма трудно получить профессорское звание. Садия-ала взяла маниакальным упорством.

— Что будем делать? — капитан вернул разговор в прежнее русло. — Убийца не оставил никаких следов. Даже нож один из тех, какими пользуются на кухне.

— Наблюдать, — задумчиво произнес Гердих. — Будем наблюдать.

— Может, введем чрезвычайное положение? — не унимался Оукс.

— Нельзя, — покачал головой лорд Цессир. — Убийца затаится. А вот количество охраны удвоить следовало бы.

— Разрешите исполнять? — Оукс вытянулся по струнке, ожидая команды, но ректор лишь вяло махнул рукой.

— Ступайте, капитан, ступайте.

— Хаюрдаги в академии? Как такое возможно? — лорд Вардбрук поднял уставшие глаза на Цессира-младшего.

— Отец, — Гаррон, подойдя к окну, привалился к подоконнику и сложил на груди руки. — Я видел бумаги, которые пришли вместе с гиеной. Их подписал ты.

Гердих поморщился.

— Ты прав, Рон. Я хотел проверить леди Дафой.

— Думал, она поможет хаюрдагу сбежать? И как?

— Оборотня убила не танцовщица.

— Танцовщица?! — густые брови ректора поползли вверх.

— Алекс появилась позже. И, кстати, она пришла в зверинец с ножом.

— Ты специально спровоцировал ее, — раздосадованный Гаррон отвернулся. Он не хотел, чтобы исказившееся от гнева лицо выдало его.

— Позвольте, — ярко-рыжая карлица слезла с дивана и, переваливаясь на кривых ногах, подошла к Цессиру-старшему. Вперилась в него пытливым взглядом, — сдается мне, вы видели, кто убил оборотня.

«Гаррон, глупец, напитал Тень магией по самую маковку. Вон как ест глазами», — подумал Гердих, а вслух произнес:

— Не я видел. Мой человек. Он сидел в соседней клетке.

— И кто убийца? — выдохнул Гаррон. — Твой человек опознал его?

— Опознал, — качнул головой Цессир. — Это ты, сын.

— Вот тебе и праздник непорочных дев в притоне! — всплеснула руками тетушка Зира.

— Но как? — ректор устало откинулся на спинку. Он уже ничего не понимал.

— Я так думаю, на время преступления алиби у тебя нет, Рон? — отец сверлил глазами Гаррона.

Тот выдержал взгляд, но упрямо поджал губы.

— Не злись. Я знаю, что это был не ты. Но кто-то, у кого есть амулеты Меняющих лики. Наши амулеты, сын.

— Я теперь буду бояться спать! — простонала карлица, а ректор удрученно покачал головой. Тени никогда не спят.

— Обыск? — предложил он.

— Бесполезно. Мы имеем дело с магами, — Гердих повертел в руках монету с изображением Элькассара Третьего. — Надо понять, кому помешал оборотень.

— Его показали только одной группе? — ректор приподнялся с места, но после ответа лорда Цессира вновь рухнул в кресло.

— Будь так, нам бы сказочно повезло. Но нет. Лорд Хайред разнес весть о гиене по всей академии. Еще до завтрака многие успели пробраться в зверинец. Мы не стали препятствовать, запреты вызвали бы подозрение.

— Папа, и все эти сложные действия ради Алекс Дафой? — Гаррон никак не мог успокоиться.

— Сын, на карту поставлены большие деньги и власть, — Гердих постучал пальцем по профилю короля на монете. — Здесь все свои, поэтому скажу: Элькассар Третий расторг помолвку своей младшей дочери и Арсения Селевордского.

— Почему? — встрепенулся ректор.

— Зачем ему зять — девятый сын царя Селеворда, когда так кстати обрел свободу первый сын лорда Цессира.

В комнате воцарилась мертвая тишина.

— Это большая честь, Рон.

Цессир-младший покинул кабинет, не произнеся ни слова. Тень побежала за ним.

— Почему он до сих пор не отвел Дафой к Источнику? — Гердих сделал вид, что ничего не произошло. — А то вбил себе в голову, что Алекс нечто особенное.

— Гаррон ждет полнолуния. Тогда источник явит полную силу, — ректор выбрался из глубокого кресла, стащил через голову мантию. — Устал. Даже не успел поесть сегодня.

Гремя ключами, открыл сейф, откуда вытащил блюдо с фруктами.

— Ешь. С Земли. У нас такие не растут. Дорого, но иногда хочется себя побаловать.

Гердих взял яблоко, повертел его в руках и, убедившись, что нет червоточин, хрустко откусил.

— Кстати, почему ты леди Дафой называешь танцовщицей?

— Танцовщица и есть. Она зарабатывала эротическими танцами. А теперь сравни ее и Самфиру.

— Будь моя воля, я бы выбрал леди Дафой. Х-м, эротические танцы… — ректор потянулся к блюду, оторвал от кисти винограда полупрозрачную ягоду и отправил ее в рот. Закрыл глаза. И почудилось лорду Цессиру, что Петэр Вардбрук улыбается вовсе не от сладости виноградного сока.