Ну, здравствуй, муж! - Татьяна Абалова

В это «дальше» входили или побег с последующей отправкой письма-предупреждения, или смех над собственными страхами, из-за которых она нагородила в своей голове черт знает что.

— Ты куда? — всполошилась Мара, когда Саша решительно поднялась и вытащила из шкафа сумку.

— По делам, — натянула мягкие сапоги и незаметно от соседки сунула за голенище нож, который купила еще на эльфийской ярмарке. Одинокой девушке без личного оружия никуда.

— А какие у тебя могут быть дела?

Александра смерила соскочившую с кровати подругу долгим взглядом.

— Мара, а какие у тебя могут быть дела? Как я сегодня узнала, студентку Качиру отчислили из академии еще месяц назад.

Ответила не сразу. Задержка была всего на пару секунд, но Саше этого вполне хватило.

— Ой, а разве ты запамятовала, что я готовлюсь пересдать лечебную символику? Руны там разные, — Мара замысловато покрутила в воздухе пальцем, напоминая подруге предмет разговора.

— Так же, как готовилась пересдавать экзамен лорду Пихнику?

— Ну да…

— Совсем завралась. Лорды не преподают немагийникам.

Мара хлопала ресницами и не знала, что сказать. У двери Саша оглянулась.

— И верни мой учебник по истории древнего Агрида.

Подруга, готовая перейти в разряд бывших, сглотнула, как-то вся подалась вперед, приложила руку к груди и с честными-пречестными глазами произнесла:

— Здоровьем нашего старосты, день и ночь радеющего о благополучии деревни Далекие Холмы, клянусь, не брала я твой учебник, — она трижды поцеловала собранные в щепоть пальцы, призывая в свидетели Пресветлую пару. С этим в Агриде не шутят, а потому Саша замерла на пороге.

— А кто же тогда?

— Не знаю, — Мара развела руками. — Да и не мог в нашу комнату посторонний войти. Коврик-то охранный! Не пустил бы никого лихого…

— Должно быть, заглянул не лихой, — Саша вспомнила разговор с куратором и задрала рукав. На локте наливался синяк. — Гад. Я ему еще покажу.

— Кому покажешь? — Мара от любопытства вытянулась в струнку.

— Не важно.

В нос ударил острый запах зверинца. Стараясь ступать бесшумно, чтобы не вызвать любопытство обитателей клеток, Саша спустилась с лестницы, освещавшейся не так густо — всего-то парой-тройкой ламп, и не сразу нашла нужный вольер. В полумраке они все выглядели одинаково.

— Ух-ух!

Александра от неожиданности вздрогнула и молниеносно вытащила из-за голенища нож. Заметив сидящую высоко в клетке крупную птицу, шумно замахавшую крыльями, перевела дух и сунула оружие назад. Вслед за ухающим стервятником завозились, закопошились, а то и подкрались на мягких лапах остальные обитатели зверинца. Саша кожей ощущала, как напряженно они за ней наблюдают.

Постояла немного, ожидая окрика смотрителя, но такового не последовало, поэтому решилась, позвала оборотня:

— Вари-даг!

Саша почти уверовала, что тот отзовется. Иначе зачем было называть ее по имени, признав в студентке агридской академии танцовщицу Шашу. Если она все рассчитала верно, хаюрдаг откликнется, и все сведется к тому, что он начнет торговаться: его молчание в обмен на свободу.

— Вари-даг?

Саша, поскользнувшись, едва не упала. Пришлось схватиться за прутья, оказавшиеся липкими.

— Ух! Ух! Ух! — занервничала птица. Пронзительно завизжал какой-то мелкий зверек. Завыли, затявкали остальные.

— Черт! — задрав юбку, Александра переступила лужу. Кто-то разлил у вольера черное масло.

Хаюрдаг лежал у самого края клетки, у прутьев. Его рука вывалилась наружу, будто он из последних сил пытался до кого-то дотянуться. Из глаза мертвого мужчины торчал нож, а черное масло оказалось кровью.