Рождение героев - Андрей Прусаков

Он не заметил, как уснул, а проснувшись, едва не сверзнулся вниз, в последний момент успев ухватиться за ветку. Отвык, совсем отвык! Зато сон как рукой сняло. Шенн спустился вниз и развел костер. Поджарив мясо хищника, он подкрепился и двинулся дальше. Дым за холмами пропал, но Шенн уже знал направление.

– Чужой, чужой идет!

Шенн широко улыбнулся. Дети первыми заметили его, без опаски подходящего к селению, и он понимал их речь!

– Чужой идет!

Сложенные из отесанных стволов деревьев дома сбились в кучку на невысоком холме, а над ними возвышалась высокая деревянная башня. Наверху было что-то вроде гнезда и, кажется, в нем кто-то сидел. «Нелегко построить такую башню, – подумал Шенн, подходя ближе. – Для чего она здесь?» Подойдя к холму, Шенн увидел небольшую речку. Ближе к домам лес вырублен, чтобы заметить чужака или зверя. Разумно. Шенн двигался медленно и открыто, давая себя рассмотреть. Пусть видят, что он пришел с миром. Вот и Арнир!

Он подошел ближе и понял, что ошибался. Дом был один, но со всех сторон его окружали многочисленные пристройки с дверями и окнами, а то и без них. Башня же росла прямо из крутой, покрытой древесной корой, крыши. Несколько человек вышли Шенну навстречу. Это были парни, едва ли старше Шенна, но вел их крепкий, уверенный в себе мужчина. В руках парни держали дубины, а один – короткий, сделанный из рогов животных, лук.

– Одно солнце над нами, – сказал, приблизившись, мужчина. На ремне, подпоясывавшем длинную рубаху, висел меч, прямой и обоюдоострый, как у Шенна.

– Одно солнце, – согласился Шенн. Приветствие арнов Ольф вдалбливал ему по пять раз на дню. Только так здороваться и только так прощаться. Тогда арны примут тебя.

Мужчина улыбнулся и шагнул ближе. Его глаза уставились на лоб юноши. Шенн невольно провел рукой по голове. Что такое?

– Где тоф твой?

– Тоф? – переспросил Шенн и вспомнил: тофом арны называют цветную повязку на голове. Каждый арн с рождения и до смерти носит тоф, а цвет его соответствует цвету глаз бога-покровителя. – Я… потерял его в лесу. Меня зовут Шенн. Я иду в Арнир. Вы понимаете меня? – спросил Шенн.

– Понять-то понимаем, – старший внимательно осмотрел путника. – Не понимаем только, откуда ты взялся? Кто ты и откуда?

– Меня зовут Шенн, – радостно повторил юноша и добавил: – Шенн из Руаннора.

– Из Руаннора? – переспросил мужчина. – Не знаю такого места. Где это?

– За великой рекой, – простодушно объяснил Шенн. – За Кхином.

– Да он лжет нам! – встрял один из молодых. В руках он сжимал деревянную палицу. – За Кхином нет городов, и все это знают! Там арны не живут, там морроны! Он – хелмар!

– Помолчи, пока разговариваю я! – осадил его старший. – Ты арн? – спросил он у Шенна.

– Нет, – честно сказал Шенн. – Я из другого племени.

– Вижу, ты говоришь правду, – проговорил мужчина. – Всякий арн носит тоф и верует в трех Сущих… Но и на хелмара ты не похож. Хелмары не ходят открыто и поодиночке. Из какого ты народа и откуда знаешь наш язык?

– Разве это так важно? – спросил Шенн. – Я шел много дней, чтобы прийти к людям. Скажи мне, здесь земли Арнира?

– Можно и так сказать. Где есть арны – там и Арнир, верно, сыновья? Гостям арны всегда рады, но гости с мечом не приходят. Отдай меч – и станешь нашим гостем.

Шенн снял с плеча перевязь и протянул оружие мужчине.

– Бери.

– Меня зовут Дорард, – сказал старший, принимая меч. Открытое лицо чужака и улыбка, с которой он отдал меч, успокоили его. – А это мои сыновья. На мече кровь, – осмотрев лезвие, заметил он. – Откуда?

– В полях я убил зверя. Полосатого хищника.

– Ты убил полосатого хога? – недоверчиво спросил Дорард.

– Этим самым мечом. А второй убежал.

Парни расхохотались:

– Рассказывай! Хог никогда не убегает! А с двумя не справиться никому!

Шенн развел руками:

– Я не лгу. Я убил его и хотел снять шкуру, но решил не терять времени. Мне нужно в Ринересс.

– В Ринересс? – удивился Дорард. – Ринересс далеко отсюда. Ты должен идти в Шедор, оттуда есть дорога в Ринересс.

– Дорога в Ринересс? – радостно переспросил Шенн. – Как найти этот Шедор?

– Не торопись, – сказал Дорард. – Раз уж пришел, будешь гостем, а гостя надо накормить и дать отдых. Так завещали предки. Идем.

В окружении арнов Шенн направился в дом.

За прочными воротами открылся небольшой дворик, заставленный всякой всячиной и вещами, многие из которых Шенн видел впервые. В одном из углов стояла деревянная рама, на которой сушились растянутые шкуры животных.

– Вы охотники? – спросил Шенн, показывая пальцем на шкуры. – Я тоже охотник!

– Мы рыбаки, – сказал Дорард. – Это вон Норлен охоту любит. – И он указал на одного из сыновей, того, что с луком.

– Это я убил этих зверей! – похвастался Норлен. Он поставил лук у стены и повернулся к Шенну. – Я могу попасть в ветку с пятидесяти шагов!

– Я тоже! – мигом отозвался Шенн. Ему не хотелось выглядеть никчемным в глазах арнов. – Только из лука я стрелять не умею.

– Чем же ты попадешь? – усмехнулся Норлен. Похоже, его задела самонадеянность чужака. Дорард вошел в дом, но парни остались, с интересом следя за разговором.

– Я не знаю, как это называется у вас… Такое маленькое копье…

– А-а, дротик! – понял Норлен. – У нас их нет. Зачем нам дротики, когда есть лук? И бьет точнее и стреляет дальше.

– А это что? – спросил Шенн, беря в руки стоящее у стены короткое копье с длиным стальным наконечником.

– Острога. Бить крупную рыбу, – объяснил Норлен.

– Пожалуй, сойдет, – сказал Шенн, взвесив ее в руке. Тяжеловатая, надо приноровиться. Перед глазами всплыла фигура Боррана. Старый следопыт учил всему, что знал сам, и юноша не опозорил его на состязании. – Куда станем метать?

Норлен усмехнулся:

– Ты хочешь попасть в мишень острогой? Здесь нет пятидесяти шагов, но я ручаюсь, что ты не попадешь и с двадцати!

– Куда будем метать? – повторил Шенн. Один из парней, помладше, мигом кинулся в угол, вытащил жердь и прислонил к ограде:

– В нее! – и ухмыльнулся, ожидая проигрыша самоуверенного чужака.

Норлен, не торопясь, достал стрелу, вложил и натянул тетиву. Мгновение спустя острога с хрустом преломила жердь пополам и воткнулась в деревянную стену.

– Тяжелое копье, – сказал Шенн. – Будь оно полегче, попал бы и за пятьдесят шагов.

Парни раскрыли рты. Шенн сохранял невозмутимое выражение лица, хотя внутри все пылало от гордости. Не опозорил род, Борран был бы доволен!