Понаехали! - Карина Демина

… а вы тоже заметили, что в сказках после свадьбы пишут: «Вот и сказке конец»?

Вопрос, не единожды задаваемый счастливо женатым дедом Ануфрием в состоянии легкого подпития.

- А вот поглянь, поглянь, - матушка поспешила сунуть очередную парсуну, писаную на досочке со всем уважением к заветам предков. – До чего хороша!

Девица, может, была в жизни и неплоха, но вот мастерство живописца и старательное следование традициям не оставили этой красоте и шанса.

Лицо у неё было округло.

…как у пяти предыдущих.

Бело.

…как у пяти…

Брови поднимались аккуратными дужками.

…предыдущих.

Лежала светлая коса. Сияли камушки, которыми золотых дел мастер старательно украсил венчик девичий и наряд, демонстрируя, что Медведевы не только искусству не чужды, но и состоятельны.

- И норовом-то тиха, мила. Голосок нежный, - продолжала матушка, потянувшись, правда, к заветной шкатулочке, в которой, сказывали, еще с десяток невестиных парсун хранилось.

А то и поболе.

- Матушка…

- Матушка, - царица изволила громко всхлипнуть и прижала к глазам платочек из тончайшего полотна. Прижать прижала и глянула строго. – Давно уж матушка! А мне бабушкой охота побыть!

Елисей подавил тяжкий вздох.

- Ладно, отец твой… но ты-то разуметь должен! Негоже хлопцу на третьем десятке не то, что неженатым, не просватанным быть! – голос матушки зазвенел металлом, который заставил Елисея поежится.

Все-таки норовом царица была… не столь мягка, как о том сказывали. Во всяком случае женскую половину терема она держала в строгости, не приемля никакого своеволия.

Злые языки шептались, что не только женскую половину.

- Ты не только о себе думать обязан! – матушка рученькою взмахнула, и девица, которая шкатулочку заветную держала, поспешила удалиться. – О государстве!

- Я думаю.

Елисей поерзал.

Нет, жениться надобно, тут спору нет. И с надобностью этой он давно уж смирился. Как ему казалось. А теперь выходило, что смирения недостаточно.

- Думает он… как батюшка… никакой ответственности… - матушка заговорила иначе. И парсуну сама забрала. – Бояре грызутся. Друг другу строят козни…

- Будто так они не строят, - возразил Елисей, которому хотелось оказаться где-нибудь по-за пределами этого садика, пусть бы был тот несказанно хорош.

В нем и пруду место отыскалось.

И камням горкою хитрой уложенным. И золотолистному плющу, что гору эту скрепил. Меж листьев поднимались хрупкие цветочки.

Звенели пчелы.

Бабочки порхали. На царицыной яблоне поспевали яблоки, про которых в городе множество всяких слухов ходило, дескать, и жизни они прибавляют, и красы, и… вранье. Яблоки были хороши, сладки, но и только.

- Строят, не без того, - согласилась матушка, присаживаясь на деревянное креслице, заботливо укрытое покрывалом из собольих шкур. – Но тут другое.

Она погладила меха.

И пальцами пошевелила, позволяя силе коснуться каменьев в перстнях. И те вспыхнули, отвечая на матушкину ласку.

- Каждому охота дочь свою или родственницу в царицах видеть.

Елисей фыркнул.

Может… может, потому он и не женится, из-за этой вот охоты, которая читалась во взглядах каждой встреченной девицы, вкупе с надеждами и чаяниями всей родни, что за девицей стояла.

Взять ту же Медведеву.

Она и вправду хороша. Куда там парсуне… надобно подбить батюшку, чтоб указ издал, чтоб, стало быть, не по заветам предков малевали, а как оно есть. Елисею, если подумать, не с предками жить, но с конкретною девицей. А то за этими заветами поди-ка разбери, какова оная теоретическая девица, как бы выразился младший братец, в естественном своем обличье.

- Оттого и мучаются.

- Они?! – искренне возмутился Елисей, ибо замученным видел он прежде всего себя.

- И они в том числе. Но девок пожалей… им-то, пока не женишься, тоже свою судьбу не устроить.

Об этом Елисей как-то вот… не думал.

- Соловьева мне давече жалилась, что двадцатый годок дочке пошел, а супруг про сватовство и слышать не хочет, все ждет, пока батюшка твой слово свое скажет. И Куньева туда же, хотя и призналась, что еще когда с Кузнецовыми сговорились, да только те в понимании и ждать готовы. Были. Теперь же устали и старшенькому своему другую невестушку хотят присмотреть, но… - матушка развела руками. – Если кто по роду и по силе равный, то и не спешит девку выдать. А когда спешат, то… сам понимаешь, вопросы возникают.