Пышка для чудовища - Полина Нема

Будем решать проблемы по мере их поступления. Была шальная мысль взять Бэллу, но я передумала. Все-таки экзорцисты какие-то нервные в последнее время пошли. Их стало все больше появляться на улице. Мне и так приходится таскать ее в декольте. А после бала они и вовсе активизировались, постоянно прося прохожих смотреть им в глаза. Мол, в вас демон не подселялся в последнее время? Нет? А если найдем?

— Документы на деятельность еще не подписаны начальством, — сообщила мне девушка в администрации.

На этот раз я была хитрее и сразу направилась на нужный этаж.

— Но мне говорили, что через неделю все будет готово, — вспоминаю я прошлый разговор.

— Я понимаю, но еще не подписано. Мы можем направить уведомление. После подписи к вам придет комиссия. Вам будет выделен чиновник, который все осмотрит и вынесет свой вердикт.

— Хмм, а можно попросить, чтоб ко мне пришел чиновник…

— Нет, мы не можем к вам направить того, кого вы хотите. Это подсудное дело.

— Я к тому, что... А можно ко мне не подсылать одного чиновника?

— Девушка, это невозможно. Вы можете ознакомиться со штрафами, — она мне просовывает небольшую книжку.

“Штрафы предпринимательской деятельности”.

— Спасибо, — мои глаза вспыхивают.

Я отхожу от ее окна и сажусь за небольшой столик рядом. Листаю сборник штрафов. Мой взгляд цепляется за один пункт. Я чуть не подпрыгиваю на месте от радости. Ну, не совсем от радости. Это не совсем то, что испытываешь, когда тебе придется отдавать золото.

— Слушайте. А вот тут есть штраф за ведение деятельности до окончательного оформления документов. Это кто-то определяет?

На меня недоуменно смотрят. Сотрудница администрации только взялась за пилочку для ногтей.

— Если на вас будут жалобы, или вы сами с повинной придете, — тянет она.

— То есть если я соглашусь на штраф за ведение деятельности, то ко мне никто не пристанет?

— У вас кто-то умер, травмировался или попал в ад за время ведения деятельности без документов? — прищуривается она.

— Нет, у меня все живы-здоровы.

— Да, тогда бы некому было жаловаться. С живыми сложнее договориться. Вы могли бы раньше оформить анкету о том, что хотите вести деятельность до полноценного оформления документов.

— А так можно было? — мои глаза выпучиваются.

— Конечно.

— А почему раньше не сказали?

— Так вы и не спрашивали.

И не поспоришь. Администратор наклоняется ко мне.

— Если вас не засекли, то можете и не платить.

— Ко мне уже приходили, — сдаюсь я. — Мне проще оплатить штраф.Тем более, согласно вашим правилам он меньше, чем то, что мне предлагали заплатить.

Она многозначительно хмыкает.

— Вы знаете, немногие сюда доходят за этим, — на ее лице мелькает улыбка.

Я улыбаюсь в ответ. Так два человека совершенно правильно понимают друг друга.

— А-а, — она тянется к ящику и достает бумагу. — Заполняйте. Какие даты ведения деятельности до получения оформленных документов?

— И только?

— У вас точно никто не умер в это время?

— Нет. Я поняла. Огромное спасибо! — отвечаю ей. — А как же с тем чиновником? Он же ко мне не просто так приходил.

— Вы можете написать жалобу, — она протягивает мне еще листок. — Вы вообще одна из немногих, кто сюда пришел ради этого. Даже мне интересно, чем это все закончится.

Двадцать пять золотых – в принципе, подъемная сумма. По сравнению с сотней, которую требовал Конрад. Только единственный, кто мне может дать столько денег — Эцик. А мне стыдно у него просить золото. Ну, неправильно это. Только еще проявилась проблема на бумаге. Штраф оформился не на меня, а на Эцика по указанному адресу. То есть мне все равно нужно будет ему рассказать. Вот так. Еще не поженились, а я мужа уже в долги вгоняю. Но я справлюсь.

Я заполняю все бумаги и передаю их администратору. Ее глаза чуть ли не на лоб лезут. Она нервно откашливается и едва не ругается.

Я нервно сжимаюсь.

— Что-то не так?

— Да, вы первая, кто на него пожаловался. А он работает в центральном районе.

Ничего себе. Так этот чинуша бродит по чьим-то предприятиям, берет свой процент, и никто не жаловался?

— Я это обязательно передам начальнику. Надо же. На Конрада пожаловались, — усмехается она.