Миледи и притворщик - Антонина Ванина

– Вот именно. Этот заступник в сути своей ещё один жатжайский демон, но самый коварный. Он не даёт умершим обрести покой и держит их души в бренных телах, поддерживает в них искорки жизни. Ты видела не мумию, а ещё живого монаха, который иссох, но так и не смог умереть.

– Какая глупость, Шанти, – возразила я. – То существо не могло быть живым.

– Но ты же видела, как оно открыло глаза и пыталось что-то сказать тебе. Ты его потревожила. Может, ты первый человек за сотню лет, кто наведался в его убежище.

– Дикость какая, – не хотела верить я. – Это всё было не по-настоящему, мне показалось. Рот открылся, потому что челюсть трупа начала отваливаться, тот скрипучий звук был вовсе не голосом, а шумом ветра сквозь щели каменной кладки.

– Если бы ты сама в это верила, то не стала бы сейчас рассказывать мне о страшной мумии в разрушенном монастыре.

Да? Ну ладно, раскусил меня, так и быть. Я же просто пытаюсь найти рациональное объяснение увиденному, что в этом плохого?

– А как ты думаешь, этот кинжал и вправду может летать?

– А он летает? – с подозрением спросил Шанти.

– Да, я сама была этому свидетелем. Мне говорили, что он заколол несколько овец, убил мужчину и ранил мальчика. Вдову, которая этот кинжал мне и отдала, он почему-то не тронул, а меня только напугал до смерти, когда бился в чане и прилетел утром к моей стоянке.

– Он бы тебе не навредил.

– Правда?

– Ты ведь женщина. А Камали готова покровительствовать всем униженным и растоптанным женщинам, кто терпел несправедливость от мужчин. Она и сама страдала от кровосмесительного брака со своим братом. А потом она отсекла брату голову таким же кинжалом, что у тебя, и напилась его свежей крови. Твой кинжал когда-то был освящён в храме Камали на грязном от крови алтаре. Сейчас он чувствует в твоём сердце ту же ненависть и обиду, какую чувствовала сама красная богиня. Эта обида и питает его силой. Кинжал следует не за тобой, а за твоей обидой, которую ты не хочешь отпустить.

Да? Разве я на кого-то так сильно злюсь, что примагничиваю к себе карающие кинжалы?.. Ну ладно, признаю, про месть Леонару я ещё не забыла. И месть графу Гардельскому… И управляющему…

– Постой, – вдруг поняла я, что что-то в рассказе Шанти не сходится, – а как же мумия в монастыре? В том подвале сидел мужчина, я это чётко видела. А ты говоришь, что кинжал готов слушаться только женщин, а мужчин, что прикоснулись к нему, стало быть, он карает, как когда-то покарал брата Камали. Как же так? Почему Камали тогда служат не только женщины, но и мужчины?

– Они не мужчины.

– Как это?

– Я же говорил тебе, чтобы встать на путь отрешения, последователи Камали должны чем-то пожертвовать. Обиженные девушки во славу богине убивают своих братьев или даже отцов, а юноши жертвуют своим мужеством – единственным, что так ненавидит Камали.

– Прости, чем? Я не совсем поняла.

– Они отсекают свой тайный уд. Своими собственными руками. И после этого перестают быть мужчинами. Так они становятся угодными красной богине и могут служить проводниками её тёмных дел и получать в награду её тёмные дары, – тут он посмотрел на трёхгрудую фигурку в моих руках и заключил, – этот кинжал наверняка отсёк не одну голову. А сколько мужчин с его помощью стали скопцами…

Лучше бы он этого не говорил. Мне стало так мерзко. Кинжал для изуверских жертвоприношений… а я ведь им древесную стружку для костра нарезала и держала у бедра даже когда спала. Ужас какой, до чего же невежественны и жестоки бывают люди.

– Хочешь, я заберу у тебя этот кинжал? – предложил Шанти. – Ты вложишь его в ножны, замотаешь накрепко тряпицей, мы перевяжем её кожаным ремнём и отвезём в храм Азмигиль. Благая сила богини обязательно изгонит из кинжала демоническую силу Камали.

Я призадумалась. С одной стороны, не очень приятно носить с собой орудие убийства. А с другой – кто знает, что меня ждёт завтра и для чего этот кинжал может мне пригодиться. Да даже сегодня ночью. Нет, заботливый красавчик, я ещё не настолько тебе доверяю, чтобы так просто отдать единственное свое оружие. Шела Крог свой нож в путешествии тоже никому не отдавала. Правда, из хозяйственных соображений.

– Сначала надо добраться до храма, – нашла я отговорку.

– Да, но до Кутугана ещё придётся посетить в Эрхон. Ты права, придержи пока кинжал при себе.

– В Эрхоне есть что-то опасное? – насторожилась я.

– Как и во всём Жатжае. Это же край демонов и их верных слуг.

"Обнадёживающая" информация, нечего сказать…

После привала мы двинулись в путь, пересекли долину и пару ущелий, чтобы снова упереться в горный хребет, на который придётся взбираться.

– Давай немного передохнём, – предложил Шанти. – Хочешь пить?

Он услужливо налил в мой стакан воду из меха, а остатки выпил сам. Я же снова почувствовала химический привкус в жидкости. Что-то тут нечисто. Шанти снова мне что-то подмешал, но теперь даже не предупредил. И я не верю, что в первый раз это были толчённые травы. Придётся улучить момент и порыться в сумках Шанти, чтобы найти тот таинственный бумажный пакет с порошком. Но это я сделаю вечером на привале, а пока нас снова ждёт восхождение и горы.

К собственному удивлению, я легко перенесла подъём, а потом и спуск с хребта. К вечеру мы набрели на ущелье и решили устроить рядом стоянку. Пока не село солнце, мы долго искали среди пожухших кустарников сухие ветки для костра. Пока Шанти бродил по открытой местности, я никак не смогла поймать момент и незаметно обшарить его дорожные сумки. Но стоило нам развести костёр, как Шанти куда-то запропастился, и я не упустила свой шанс.

Ничего интересного кроме потёртой винтовки, мешочка с патронами, яблок, сушёных фиников, мешочков круп, муки и шкурки сурка в его вещах я не обнаружила. Бумажный пакетик с порошком мне так и не попался на глаза. Зато я нащупала компас. Старый, с поцарапанной крышкой и выцветшим циферблатом. Не видела, чтобы Шанти доставал его и сверял направление нашего похода. Да и с чём сверять, для этого нужна карта, но откуда она у простого садовода? Или я что-то не знаю о сарпальских паломниках?

Я покопалась в сумке ещё раз, и мне показалось, что я нащупала нечто вроде записной книжки с кожаном переплёте. Достать я её не сумела – ко мне подбежал серый пёс, весь мокрый и взъерошенный, да ещё с таким укоризненным взором в голубых глазах.

Я отошла от сумок и сделала вид, что даже не приближалась к ним. Вскоре к стоянке из-за кустов поднялся Шанти: с мокрыми волосами и прилипшей к груди рубахой.

– Нашел водопад, а там тихая заводь, прогревается солнцем, – объяснил он. – Вода там немного тёплая, можно искупаться.

Какая хорошая новость! Это же именно то, чего я так ждала уже который день!

Я так резво рванула в указанном направлении, что едва услышала за спиной.