Влюбилась в демона? Беги! - Валентина Колесникова

― Апчхи!

― Нет. Этот тоже не подходит.

Палач обходил меня по кругу уже в сотый раз, не меньше. Как только Леллея приказала вывести меня из камеры и посадить на холодный пол рядом с окровавленным постаментом, я осознала, что возможно испытаю такую боль, о которой не мечтает даже самый отъявленный мазохист. Все тело трясло, меня колотило так, будто ударило молнией. Я не могла пошевелиться, прикованная цепями к полу, даже дышать было сложно из-за дикой одышки и лютой тошноты. Я понимала, что еще мгновение, и меня точно вырвет.

Бьярна и Руну вывели из камер и посадили напротив меня с явным намерением насладиться своим триумфом и показать несчастным, где их место.

Руна оказалась совсем юной волчицей. Ее белые волосы вились, слегка касались плеч. Лицо молодое, глаза большие, яркие, небесно-голубого цвета. Под правым глазом на бледной коже можно было разглядеть родинку. Девушка оказалась до ужаса миниатюрной и уставшей. Ее руки были в крови, на пальцах отсутствовало несколько ногтей. Она смотрела на меня с сочувствием и жалостью, в отличие от Бьярна, жаждавшего моей смерти еще до наступления ритуала.

― Приступим, моя радость, ― палач был вне себя из-за трепета перед пыткой, ― вначале мы подберем необходимый порошочек. Видишь, как их много? Благодаря этим травкам я найду нужную ниточку…

Он всмотрелся в мои глаза и внезапно закричал, призывая Леллею посмотреть вместе с ним:

― Вы видите? Видите, как сияет? Это точно сила Корвина! Госпожа, связь точно есть! Еле заметная… Я достану ее для вас, смогу!

Он потряс сухими руками, брюзжал слюной и тут же принялся за работу.

Видимо, за связь они приняли проглоченный мною амулет. Вот ведь… Незадача…

― Что? Нет больше сил скрывать свой дар, ведьма? ― Леллея шепнула мне это на самое ухо, нервно раскачивая хвостом. ― Ты мне за все ответишь, тварь. За все. И, кстати, на будущее ― сердце у меня с другой стороны.

Она показала на шрам, что остался после моего нападения. Ну, вот почему все так получается? Ну почему, когда надо, я до ужаса точна, и в итоге это оказывается неправильным решением? Надо было не в сердце целиться!

Палач с большим воодушевлением взял в ладошку синий порошок и с силой дунул его мне в лицо…

― Какая ж гадость-то! ― я чихала так, как никогда в своей жизни. Руна замерла, наблюдая за процессом. Сестра Корвина плакала, явно понимая, что скоро придет конец. Бьярн был готов свернуть мне шею… Все же это так здорово, что у Корвина такие преданные друзья, но их рвение меня погубит!

― Странно, ― удивился палач, ― не подействовало, но ничего, мы точно найдем нужную пыльцу, госпожа!

Спустя примерно час я вся была измазана во всевозможной дряни. Учихалась на всю оставшуюся жизнь вперед. Что со мной только ни делали ― и водой поливали, и кровью какой-то кикиморы на лбу знаки рисовали, и порошком сверху сыпали, заставили выпить наимерзейшую дрянь, от которой свело челюсть и мгновенно забились все рецепторы, но найти необходимый ключик к моей защите у них так и не вышло.

С каждой новой попыткой Руна откровенно смеялась, Бьярн вообще не понимал, что происходит, и смотрел на меня, как на собственную смерть. Серен молча наблюдала за процессом и мне казалось, что она все поняла… она поняла, что я не ведьма. Что-то было в ее взгляде… Что-то, что дало ей надежду.

Палач не успокаивался. На сей раз в ход пошла желтая пыльца ― та самая, которую выпустила нимфа. Ее смешали с каким-то порошком, высыпали на ладошку и вновь запустили мне в лицо.

― АПЧХИ! ― хрюкнула я, заливаясь диким кашлем.

― Это невозможно! ― Палач взревел, резко вознеся руки к потолку. ― Просто невероятно! Откуда у тебя такая сила? Как ты можешь скрывать свой лик так долго? Это вызов… это вызов… Я справлюсь… Я смогу!