Влюбилась в демона? Беги! - Валентина Колесникова

― Какой обряд? ― взревел Влад. ― На какой еще крови? Откуда у них драконья кровь? Что еще за ущелье? Где ты застряла?

― Они думают, что я ведьма Корвина! ― Прокричав это, я чисто на инстинктах попыталась ударить демона в грудь. К всеобщему ужасу, у меня это получилось. Корвин сделал шаг назад, наблюдая за тем, как я пытаюсь справиться с дикой яростью. ― Они решили, что я связана с тобой, поэтому и похитили! Вытащите меня оттуда!

― Настя, ― демон застыл возле меня, он не мог поверить в то, что происходит, ― где амулет, который я тебе отдал?

― Я его проглотила! ― прошептала я, вытирая слезы. Это было так странно ― чувствовать, что ты находишься где-то далеко, но в тоже время быть в другом месте. ― А что еще мне оставалось делать? Откуда мне знать, что через него они не смогут найти тебя? В темнице мне его некуда было деть!

― Мы сможем тебя найти, главное продержись еще немного, ― руки Корвина тряслись. Он не мог побороть дрожь, я же смотрела на всех с дикой мольбой.

― Серен рядом, ― прошептала я, ― еще здесь Руна и Бьярн.

― Мой брат жив? ― Север подпрыгнул на месте, роняя кружку на пол, ― что с ним?

― Ранен, измучен, истерзан, ― я тараторила, вновь ощущая чувство головокружения, ― как обойти защиту из драконьей крови? Как сломать эти чертовы оковы? Как мне вновь найти вас?

― Никак! Невозможно обойти нашу магию, ― рычал Карл, с силой ударив по столу. ― Снять оковы может только дракон, сила которого превосходит того, чья кровь была использована.

― Настя, ― Корвин стоял ко мне совсем близко. Так близко, что я могла прикоснуться к нему… Хотела дотронуться, наорать, но не могла… Просто сил не было. ― Как ты нашла нас? Я не делал призыв.

― Я просто думала о тебе перед тем, как потерять сознание, ― перед глазами все поплыло. Время почти закончилось.

― Запомни дорогу ко мне, просто запомни!

― Кто я такая? ― спросила я. ― Люди на такое не способны, так что со мной?

Но Корвин не ответил. Просто не успел, потому что я проснулась…

Крыса с силой впилась в палец на моей ноге.

― Вот ведь! ― отшвырнув грызуна, я кинула ей вслед выпавший из стены камень. Промазала, но напугала…

В камере я была не одна. Она сидела напротив, совсем рядом… Старуха…

Витала в воздухе, глаза впалые, язык высунут наружу… Руки длинные, сухие… Я что, сплю?

― Вот ведь какая незадача, ― голос загробный, словно эхо, ― не успела…

― Чего не успела? ― пролепетала я, отпрыгнув в сторону от духа старой женщины.

― Как чего? ― хохотнула та. ― Тело твое занять. Иду мимо, смотрю ― лежит бесхозное. А я такие тела люблю, молодые, красивые, вот только почему-то прикоснуться не могу… Интересно, а сожрать тебя у меня выйдет?

― Пошла вон, паразит! ― из камеры Серен раздался сильный хлопок. Яркая вспышка света мгновенно отпугнула неизвестную мне тварь, нависшую надо мной… Я не могла перевести дыхание и благодарила крысу за то, что разбудила меня, даже не осознавая, что спасает мне жизнь…

― Это еще что за тварь? ― Бьярн дико испугался, наблюдая за тем, как остатки призрака растворяются в воздухе. ― Это что сейчас было?

― Это паразит, ― рыкнула Серен, ― они занимают пустые тела. Ты что, совсем рехнулась? Как можно выходить из тела и не ставить якорь с защитой? А если бы она твое место заняла? Что тогда? Какая из тебя, к лешему, ведьма?

― Мамочки… ― меня колотило от страха. Не могла пошевелиться, но ощущала внутри себя странную волну… Это что, амулет реагирует? Боже, меня спас проглоченный мною амулет? И как мне теперь связаться с Корвином? После такого? Как я теперь спать буду?

― Я сейчас ничего не понял, ― прошептал оборотень, ― но выглядела эта тварь очень страшно…

― Если ты не поставила защиту, ― тихо поинтересовалась Серен, ― то почему паразит не смог воспользоваться телом? Откуда ты пришла? С северных земель? Так ты из племени шаманов?

― Нет, я не с севера, ― буркнула я, чисто на автомате прижимая к себе нательный крестик… Как он не потерялся ― не понимаю. Стоп…

Крестик? Я всегда носила его на серебреной цепочке, не снимала больше десяти лет. Его мне мама подарила, купила в Казанском соборе.

Еще несколько лет назад мы всей семьей ездили в Израиль, на мертвое море. Там была экскурсия по святым местам, и в одной из небольших церквушек нужно было окунуть символ в священное масло. Я туда и крестик окунула, и амулет «Алатырь», и кольцо «спаси и сохрани». Все, что было ― все опустила в небольшое отверстие, где бурлила темная жидкость. Нам всем тогда что-то про защиту говорили, но разве современные люди верят в подобное? Я верила, но, честно признаться, никогда бы не подумала, что защита проявит себя подобным образом.

― Кажется, они еще кого-то поймали, ― внезапно в помещении разгорелось пламя. Над постаментом звенели цепи, они накалялись, изменяли форму, становились более… Острыми? Неужели это чья-то магия? Но кто источник?

― Что происходит? ― наблюдать за тем, как разгорается пламя, мне не хотелось. Ни к чему хорошему это точно не приведет.

― Леллея создает себе зверушек, ― Бьярн смотрел на вход в темницу. В его глазах застыли слезы, и лицо выражало скорбь. Тело не подчинялось, раны не позволяли совершать резкие движения, постоянно кровоточили, и некоторые из них стали гноиться. ― Анита…

Ее тело тянули за цепи… Безвольная кукла, с металлическим ошейником на шее. Обнаженное тело было покрыто грязью и кровью. Мне кажется, ее нога была сломана ― из открытой раны торчал кусочек берцовой кости.

Все молчали, Руна плакала. Я слышала ее всхлипы, ощущала, как девушка с силой сжала прутья решетки, царапая их ободранными когтями.

Тело еще живой девушки бесцеремонно забросили на постамент. Каменная глыба вновь получила порцию крови.

Вместе с палачом в помещение вошло еще двое гранг. Все они были одеты в длинные плащи, лица скрыты капюшонами, но скорпионьи хвосты выдавали их радость от происходящего.

― Тебе лучше не смотреть, ― заметила Серен, но я не могла отвести взгляда.

С силой открыв рот пленницы, гранги влили ей какой-то раствор. Анита тут же взвыла, выгнулась всем телом, хватая ртом воздух. Ее руки изменились, ноги покрылись шерстью. Девушку словно выворачивало наизнанку, с ней происходило то же, что и с Севером при смене ипостаси, вот только в данном случае ― против воли.